Саксофон Гавриила
Шрифт:
– Подарю любовнице, – амбал убрал очки обратно во внутренний карман пиджака.
– Мне звонить? – Спросил Акрам.
Амбал пожал плечами.
– Сам-то я не хочу звонить… – Интимно признался Акрам.
Амбал снова пожал плечами. Акрам достал мобильный телефон, выбрал из списка контактов нужный номер и нажал кнопку. Через несколько секунд на том конце ответили.
– Здравствуй, дорогой! Как дела, как дочка? – Лицо Акрама расплылось в улыбке. – Да ты что… Капризничает, не спит по ночам? А ты попробуй мазь для зубов. Не помню как называется, но ты спроси в аптеке.
Амбал непонимающе перевёл взгляд на меня, потом обернулся ко входу в клуб.
– Уже пробовали, не помогает? – Продолжал Акрам. – Попробуйте другую, сейчас много аналогов. Одна не подействует – поможет другая. Так, конечно, не дело. Надо беречь себя. В субботу, как, все по плану? Пятая игра, решающая, да… Там и посмотрим, да… Ну хоп тогда, до выходных. Нет, больше никаких вопросов. Так просто звонил, насчёт выходных подтвердить. Ну пока, жене привет…
Амбал сплюнул в сторону.
Акрам убрал трубку от уха. Отключив телефон, он какое-то время молча смотрел на амбала в пиджаке. Потом спросил:
– У тебя мобильный есть?
– Да, а че? – Амбал добавил угрожающие нотки в свой голос.
– С фотоаппаратом?
– Да, а че?
– Сфотографируешь меня?
– Зачем?
– Для своего шефа. Он будет благодарен.
Амбал непонимающе переводил взгляд с Акрама на меня и обратно. Потом опять сплюнул в сторону, снова оглянулся и достал мобильный телефон. Навёл его на Акрама.
– Я пошутил, – улыбнулся Акрам, – сфотографируй только это, – он протянул амбалу свой телефон с высвеченным на экране номером, на который только что звонил. – Сфотографируй и покажи своему шефу.
Амбал молча сфотографировал.
– Твой шеф может не узнать этот номер, – продолжил Акрам, – тогда скажи ему, что это номер Владимира Гостева, начальника налоговой вашего района. Пусть он проверит. У них в налоговой большой недобор по налогам в этом квартале. А мы приедем ещё раз, завтра. Хорошего вечера, – он развернулся и пошёл к машине. Я – за ним.
Вернувшись домой, Лена не хотела снимать своё новое красное платье:
– Это моё новое удачливое платье! – Восторженно проговорила она. – Сегодня наш головной, в котором я весь день провела, продал двадцать восемь телефонов! Просто фантастика! Неужели мужики действительно так легко на это ведутся…
– Да, – подтвердил я.
– А ты почему не ведёшься?
– Потому что уже видел тебя без платья, – улыбнулся я.
– В каком смысле? – Лена задумчиво нахмурила брови. – Это комплимент или наоборот? – и тут же рассмеялась. – Ты подлец! Говоришь приятные вещи, которые женщина не понимает.
– Неужели женщины так легко на это ведутся? – Усмехнулся я.
– Подлец! – Она шутливо схватила меня за горло, как будто собиралась задушить. В это время на плите что-то зашкворчало. Лена бросилась выключать газ.
Открыв ящик для столовых приборов, Лена разочарованно повернулась ко мне:
– Осталась последняя вилка. Нет, так больше нельзя. Мы же не можем теперь, чтобы один из нас ел, а другой смотрел. Да и вообще
Мы отодвинули тумбочку. За ней на полу – пыль и грязь, засохшие картофельные очистки и две рублёвых монеты. Ни одной вилки. Я отодвинул от стены газовую плиту. За ней тоже ничего. За мойкой – тоже ничего. Пропавшие вилки никуда не заваливались. Исчезли каким-то другим, необъяснимым и, возможно, неизвестным науке, образом.
Лена выглядела расстроенной. Я обнял её:
– Не расстраивайся. Купим новый набор.
– Но дело же не в новом наборе… А в том, как и куда могут исчезать вилки из квартиры. Тебя это разве не беспокоит?
– Беспокоит, но… может, есть какое-то объяснение. Помнишь к нам приходили гости. Может, у кого-то из наших друзей клептомания, например…
– Отодвинь холодильник, пожалуйста.
Я отодвинул холодильник. Под холодильником кроме пыли и грязи лежала чайная ложечка.
– Вот видишь – зато ложечку нашли, – обрадовался я, – всему находится логическое объяснение…
– Но это ложечка, а не вилки… Которых у нас пропало пять штук. Отодвинь ещё стиралку.
Отодвинуть стиралку оказалось сложнее. Тем более, что она была зажата с одной стороны газовой плитой, с другой – шкафом. Лена пришла мне на помощь, и вдвоём мы оттащили её от стены. За стиралкой около плинтуса лежала одна мельхиоровая вилка.
– Ура! Одна есть! – Радостно воскликнул я. – Вот видишь, все находится.
– Это только одна, – озабоченность не покидала Лену. Точнее она немного уменьшилась, но совсем ненамного – как мне показалось, прямо пропорционально количеству найденных предметов, то есть на двадцать процентов.
Мы расставили мебель по местам и сели за стол.
– Я иногда чувствую в этой квартире что-то не то… – Негромко проговорила Лена.
– Из-за вилок?
– Из-за них тоже. Ну и из-за дивана, конечно – что он стоит не по фэн-шую… Какая-то не та здесь энергетика.
– Может, здесь барабашка водится? – Улыбнулся я.
– Вполне возможно, – серьёзно ответила Лена. – Ещё и ты как-то изменился с того времени, как начал ходить на актёрские курсы. Чувствую в тебе что-то новое.
– Хорошее или плохое?
– Разве можно так упрощённо рассуждать о подобных вещах?
Мы замолчали.
– Если тебя так беспокоит диван, давай все-таки его передвинем, – прервав паузу, предложил я.
– Но тогда нам придётся выкинуть тумбочку с телевизором…
– Что-нибудь придумаю. Обещаю, – я погладил Лену по руке.
9
Первый раз за все время психотерапевтического лечения мне не хочется идти к Игорю Ивановичу. Чувствую внутри какую-то необъяснимую неуверенность и дискомфорт. Тревожно. Задерживаюсь на работе, бессмысленно открываю и закрываю на экране компьютера разные файлы, как будто мне срочно нужно сделать какое-то важное дело, но я не могу вспомнить, какое. Но ничего не делаю, а подсознательно тяну время, чтобы в один момент неожиданно «опомниться» и сказать себе «ой, как поздно уже… Опоздал на сеанс… Теперь не имеет смысла ехать».