Саксофон Гавриила
Шрифт:
– Тебе бы не хотелось… – Неуверенно заговорила Лена.
– Не-а, не хотелось… – Прервал я её, скривив ленивую гримасу.
– Фу, дурак, – она толкнула меня в плечо и замолчала. Поднесла к губам бокал с вином.
Мне понравилось, что она не стала продолжать фразу. Благодаря этому сцена получилась какой-то законченной и красивой – как в кино.
Мы красиво молчали. Потом, минут через пять или семь, Лена все-таки нарушила тишину:
– Мне иногда так хочется ребёнка…
Прозвучало тоже почти как в кино. Но я не мог придумать ничего красивого в ответ и
– А тебе никогда не хотелось ребёнка? – Спросила Лена ещё через некоторое время.
– М-м… Хотелось, наверное, м-м, иногда… – Честно ответил я. Больше мне нечего было сказать Лене.
– Пойдём сегодня куда-нибудь, – не то спросила, не то предложила Лена после очередной паузы.
– Пойдём в клуб, – тоже не то спросил, не то ответил на вопрос я.
– Опять в клуб… – Она сморщила носик. – Ты опять начнёшь пить, что-нибудь курить или глотать. Может, лучше в кино?
– Ты же любишь танцевать… А мне недавно порекомендовали новый клуб. Хорошо, давай сначала в кино, потом – в клуб.
– Ну давай…
Компромисс был найден.
Новый клуб мне порекомендовала Маша: «Его недавно открыли. Дизайн симпотный, а главное – музон классный, диджеи заряжают».
Лена оказалась не права. Я курнул не в клубе, а ещё в кино. Благодаря Акраму. И ещё благодаря фильму, на который мы пошли – «Запрещённый приём». Где-то на двадцатой минуте фильма я понял, что его просмотр на трезвую голову – зря потраченные деньги. К счастью, в это же время позвонил Акрам.
– Друг, приезжай, – взмолился я. – Прихвати что-нибудь. А то я плыву. Могу куда-нибудь заплыть.
– А потом?
– Что «потом»?
– Это я спрашиваю, что потом? – Усмехнулся в трубку Акрам.
– Посидим посмотрим фильм, и – в клуб.
– Фильм не хочу. Ладно, сейчас подъеду.
Он подъехал удивительно быстро, за что я был в тот момент несказанно ему благодарен. Оставив Лену в зале, вышел к Акраму в фойе кинотеатра.
– Как фильм? – Невозмутимо спросил он.
– Без поллитра не разберёшься, – усмехнулся я.
– Отойдём? – Произнёс он магическое слово. Действительно, как много в этом слове… Сколько смыслов, сколько подтекстов, сколько чувств… Отхождение – наше постоянное и естественное состояние. Мы все время отходим – куда-то, от чего-то, после чего-то, перед чем-то, для чего-то. Пока не отойдём насовсем в мир иной.
– О-то-й-дём, – медленно и зачарованно повторил я.
Акрам родился и провёл раннее детство где-то в районе чуйских степей. Возможно поэтому он был лучшим известным мне специалистом по волшебным травам, грибам и прочим природным средствам изменения и расширения сознания. Признавал и производил он исключительно натуральное и выращенное естественным способом – даже после переезда в Москву и расширившимся возможностям этого самого расширения.
Мы втянули горько-сладковатый дым. Акрам надел на голову наушники.
– Что слушаешь? – Спросил я.
– Зикры.
– Это что?
Акрам молча протянул мне источник звука, и я нацепил серые
– Алла-алла-ха. Алла-алла-ха. Алла-алла-ха, – бородатый старик с придыханием раскачивался под музыку какого-то восточного струнного инструмента и восточных же барабанов. Конечно, я не мог видеть этого старика и как он раскачивается, но неведомый певец мне сразу представился именно таким – смуглый, сморщенный, седой. Меня начало погружать в плавный растворяющий ритм: «Алла-Алла-ха. Алла-алла-ха».
– Офигенно! – Я вернул наушники Акраму, чтобы не уйти на Восток окончательно.
В уголках его губ мелькнула самодовольная улыбка – типа «а ты думал…»
– Тебя после намаза начинает так вставлять?
– Почему? В любое время, – улыбка Акрама проявилась полностью.
Сколько я знал Акрама, он всегда был атеистом или агностиком. Со старших классов школы увлекался современной философией и любил порассуждать на глобальные темы бытия, козыряя фамилиями каких-нибудь экзистенциалистов или структуралистов. Тем удивительнее было для меня узнать, что в последнее время он заинтересовался историей религии и начал ходить в мечеть.
– Ладно, пойду обратно на фильм. – Я поднялся с корточек. – Не хочешь присоединиться?
– Не-а. Я только с фитнес-клуба, не хочу мозги грузить. А ты когда на фитнес? Сам ведь жиры собирался сгонять…
– Да я же приболел тогда… А сейчас – актёрские… На следующей неделе, наверное.
– Давай. Договаривались же вместе ходить.
– На следующей неделе, – я махнул ему рукой и вернулся в кинозал. Углубившись в просмотр фильма, я последовал за героями в их воображение.
И меня накрыло…
– Откуда ты? – Я задал этот вопрос Лене. Или она задала его мне? В тот момент, когда на экране поплыли финальные титры.
– Из какого я сна? – То ли ответил, то ли продолжил свой вопрос я.
– Думаю, что неважно, – спокойно ответила Лена, взяла меня под локоть и повела прочь из зала.
Огни фонарей и фар, статичные и движущиеся. Люди, машины, музыка, слова, крики – как трассирующая пуля, летящая из ствола жизни – все это набросилось на меня, как только мы вышли из кинотеатра. Набросилось, разорвало на кусочки и помогло отпустить себя навстречу движению.
– Леночка, ты где?
– Я рядом, милый, – Лена прижимается к моему плечу и улыбается, – ты так редко называешь меня Леночкой…
– Леночка, мы так счастливы!
– Конечно, Илюша. А я так редко называю тебя Илюшей… Наверное поэтому ты так редко называешь меня Леночкой. Ведь все любит равновесие. Инь-Янь. Леночка – Илюшенька. Я теперь все время буду называть тебя Илюшей.
Акрам уже ждал нас в клубе. Он спокоен, как стена, как скала – как обычно. Иногда он представляется мне старым вождём индейского племени, недвижимым и неколебимым. И прозвище его – «Белая Гора». Для того, чтобы сдвинуть такого с места, недостаточно будет упряжки в шесть лошадей. А главное – зачем сдвигать его с места? Ему важны корни, важна земля, на которой он стоит и к которой прирос.