Сам себе волшебник
Шрифт:
После семинара подошел возбужденный Никита и воскликнул: «Оказывается, переименование намного проще, чем благодарение!» [27] А вечером семилетний мальчик, Ваня, рассказал, что потерял самодельные деревянные нунчаки. Он сам составил симоронское имя: «Я тот, который полощется на ветру», увидев, как сильный ветер развевал разноцветные флажки на поляне [28] . Когда мы в следующий раз увидели Ваню, размахивающего нунчаками, он небрежно обронил:
27
Напомним,
28
Ревностный симоронист уточнил бы, что слово «полощется» означает подчиненность, наличие внешней силы, управляющей мною, поэтому точнее: «Я тот, который полощет разноцветные флажки». Сейчас мы думаем, что не имеет значения, с чем отождествляться: с ветром или с флажком.
«А Симорон-то работает».
На другой день нас встретил Вася:
— Мой талисман нашелся. Правда, я подключил три плана. Когда я увидел купающихся мальчишек, то меня осенило: если кто и найдет амулет, то только они. И я дал им задание — отыскать талисман. Бог помог мне, но я допускаю, что вина Симорона в этом тоже есть.
После загадочной речи Вася гордо уселся на свой стульчик, а мы еще долго размышляли о третьем плане и вине Симорона. А в последний день слета Вася трогательно заключил каждого из нас в объятия, вручив по пятнадцатиграммовой шоколадке «Сказки Пушкина».
КАК НИКИТА «ВЫЗЫВАЛ» СОЛНЦЕ
Первые пять дней слета стояла прекрасная солнечная погода. Но как-то утром Андрюха проснулся раньше всех и, выглянув из палатки, возвестил:
— Слушайте-ка, Степанычи, все небо затянуто тучами — приближается атмосферный фронт. Пора уезжать — погоды больше не будет!
Это заявление было встречено громогласным ПВБ. Через некоторое время Борода отправился купаться, и его внимание привлекли редкие круги на воде — начал накрапывать дождик.
Краем уха Борода услышал звонкие мальчишеские голоса. Как обычно, хлопчики из соседнего лагеря, где располагалась спортшкола айкидо, с энтузиазмом отчищали песком наружную поверхность огромного закопченного котла. Борода не переставал восторгаться, созерцая эту мистическую процедуру три раза в день, ведь свои котлы симоронисты мыли крайне редко, и то — изнутри: во-первых, они не едят мясных и рыбных консервов, а в основном — крупы, и во-вторых, прекрасной чисткой котелка (и тарелок) является приготовление риса, делающего стенки посуды гладкими и белоснежно-чистыми.
Борода вообразил себя доном Хуаном, заставлявшим Карлоса для избавления от чувства собственной важности практиковать неделание — начищать котелок до зеркального блеска. Впрочем, изобретательность знаменитого нагваля не шла ни в какое сравнение с изощренностью сержанта Сулейманова, измывавшегося над «молодыми». Борода чуть не достиг просветления, когда, сразу после призыва, в наряде по столовой, ему за ночь пришлось начистить самодельным «ножом» ванну
Крупная холодная капля дождя, стукнувшая Бороду по макушке, вернула его к действительности — ПВБ Андрюхе оказалось недостаточно, и Борода перебирал формулы парения: «Я тот, который затачивает ложку о гранит», «Я тот, который побуждает Карлито драить котел» и «Я тот, который драит котел».
Неожиданно Борода услышал: «Давай, давай, надраивай!» — это подошел тренер мальчишек, и окончательный выбор был сделан в пользу последнего имени.
Несколько дней симоронцы изредка «надраивали котлы», и обещанный Андрюхой атмосферный фронт проходил стороной.
Однажды Папа вышел ночью по малой нужде. Было тихо и слегка моросил мелкий дождик. Папа аккуратно накрыл полиэтиленом палатку и внушительную кучу дров, привалив пленку большими «банными» камнями.
Утром симоронцы проснулись от барабанной дроби — струи проливного дождя нещадно хлестали по палатке. Среди разбушевавшейся стихии «надраивание котла» казалось малоубедительным, тем более, что раздался возбужденный голос Андрюхи:
— Мужики, как у вас в палатке, сухо?
— Да, все в порядке, дно — водонепроницаемо, а сверху — пленка!
— А я проснулся оттого, что спальник намок — внутри палатки лужа.
Затем мы услышали заунывное бормотание: «ДЖЕНГАРДЕН, ДЖЕНГАРДЕН, ДЖЕНГАРДЕН…», — это Андрюха работал с ливнем на третьем ЯСном. Борода присоединился: «ЧИНАТОН…», а Папа решил, что с атмосферным вихрем нужно работать на четвертом ЯСном: «ВИВИЗУКЕР…» Довольно быстро дождь ослаб, и Андрюха с Никитой выползли из палаток. А Папа с Бородой дожидались полного и окончательного прекращения дождя. Андрюха разжег костер и стал мастерить приспособления для сушки вещей.
Наконец, чувство голода вынудило и Папу вылезти на белый свет — он пошел за водой. На берегу озера перед ним предстала завораживающая картина:
Никита в желтой накидке от дождя, напоминавшей мантию звездочета, зажмурившись, самозабвенно отплясывал симоронский танец, громко произнося спонтанно рождающиеся мантры. Папа решил не мешать таинству и вернулся, вспомнив, что в складках полиэтилена, накрывающего палатку, можно собрать не одно ведро чистейшей дождевой воды.
После завтрака дождь прекратился совсем, и мы отправились в основной лагерь, располагавшийся в низинке и превратившийся в скопление миниозер, среди которых возвышались жалкие палатки. К нам подошла Лена:
— Ну, что же, Симороны, не можете погоду сделать?! У нас промокли абсолютно все вещи. Что нам делать — доставать ли вещи для просушки, или опять будет дождь?
— Пленку надо с собой возить! — буркнул Папа. — Через полчаса будет солнце, — уверенно добавил он, отправившись дальше.
Точно в указанный срок солнечные лучи зажгли миллиарды водяных капель, переливаясь в них маленькими радугами. Оглушительно защебетали птицы, и повеселевшие участники слета принялись развешивать на веревках мокрые вещи.