Саманта
Шрифт:
— Думаю, что не могу, — прохлюпала в ответ Милли.
— А я думаю, что можешь, поэтому вытри поскорее глаза и обвяжи волосы лентой, которая больше всего подходит к этому платью.
— Хорошо, госпожа, — шмыгнула носом Милли и проследовала к комоду, откуда извлекла ленту бледно-желтого цвета. — Такая подойдет?
— Великолепно! Смотри, какая ты проворная! А теперь перевяжи мне волосы!
Сопенье, шмыганье и хлюпанье Милли были прерваны шумом подъезжающего к дому экипажа. Сэмми бросилась к окну.
— Он здесь! — провозгласила она, издали рассмотрев фамильный герб, красовавшийся на карете.
Словно
— Куда же вы, госпожа? — едва не простонала Милли.
Саманту словно озарило: она поняла, почему служанка пришла в состояние полного недоумения. И Сэмми встала как вкопанная.
«Саманта, ты больше не взбалмошный ребенок, — молча побранила себя девушка, — ради Бога, веди себя как леди, а не как мальчишка-сорванец».
Сделав себе выговор, мисс Баретт сосчитала до десяти, успокоила дыхание, отпустила подол платья и подарила Милли обворожительную улыбку.
— Как ты думаешь, сколько времени после приезда молодого человека следует выждать, прежде чем выходить к нему для приветствия!
Милли захлопала глазами:
— Ну… не знаю, госпожа. Наверное, четверти часа будет довольно.
— Так долго я не выдержу. Достаточно и пяти минут, — решила Сэмми и устремила взгляд на циферблат часов.
Через четыре с небольшим минуты она уже спешила к двери, всеми силами стараясь вести себя как подобает сдержанной леди.
— Милли, пожелай мне удачи.
— Желаю, госпожа.
Спускаясь по лестнице, Саманта слышала, как Ремингтон представлялся Хаттерли, дворецкому.
— Это большая честь для нас, — с присущим ему достоинством ответствовал Хаттерли — Леди Гертруда весьма признательна вам за ваше великодушие. Уверен, что она желала бы выразить вам свою благодарность сама, но, к несчастью, она нездорова.
— Нет никакой нужды беспокоить леди Гертруду, — вежливо ответил Рем — Я хотел всего лишь вернуть экипаж и убедиться в том, что леди Саманта и Смитерз добрались до дома целыми и невредимыми.
— Благодарю вас, лорд Гришэм, — Сэмми направилась к входной двери, мысленно приказывая себе не юлить от радости перед Ремингтоном, как молоденький щенок — Не знаю, чем бы завершился вчерашний вечер, если бы не вы вели себя как герой.
Граф приподнял подбородок, и в глазах его затеплился покровительственный огонек. Почти бессознательно Рем смерил юную леди оценивающим взглядом с головы до ног и сделал это так быстро и естественно для себя, что Саманта решила, будто ей это почудилось, но втайне надеялась, что так оно и было.
Граф Гришем поклонился, поймал руку девушки и слегка прикоснулся к ней губами.
— Привет, чертенок, — выдохнул он ей прямо в костяшки пальцев. — Рад, что вы прелестно выглядите. — Потом граф поднял голову и одарил свою собеседницу ослепительной улыбкой. — Вы уже успели прочитать книги, которыми вчера была загромождена вся карета?
— Нет. — Сэмми пыталась сохранить на своей руке тепло его губ. — Мы приехали очень поздно. Я едва успела принять ванну, прежде чем уснула. Но сегодня утром я перечитала «Мистерии Удольфо»,
— Понятно. Тогда, может быть, мне побыстрее откланяться, чтобы вы могли…
— Ну уж нет! — помимо воли вырвалось у Саманты. — Это было бы невежливо с моей стороны, ведь вы приехали специально, чтобы вернуть наш экипаж.
— Совершенно верно, — обезоруживающе улыбнулся граф. — Он бежит как новенький, и, как я и обещал, я подогнал его к крыльцу вашего дома как раз между двумя и четырьмя пополудни.
— Вы не только великодушны, но и исполнительны, милорд, и мне не остается ничего другого, как просить вас войти.
— Полагаю, госпожа, граф уже вошел, — раздался сверху ледяной голос Смитти. Саманта нахмурилась.
— Смитти, граф Гришэм вернул нашу карету, предварительно починив ее Я уверена, что тетушка Герти желала бы высказать графу самую теплую благодарность, но, так как она нездорова, обязанность быть гостеприимным и признательным падает на нас, не так ли Смитти?
— Лорд Гришэм, мы высоко ценим ваше благородство, — стиснув зубы, произнес Смитти и занял свое место за спиной у молодой хозяйки. — Мы в высшей степени благодарны вам. Я не сомневаюсь в том, что как только герцог Аллонширский получит мое сообщение с рассказом о вашем мужественном поступке, он сочтет необходимым выказать вам свое благорасположение лично. Он относится к леди Саманте как к бесценному сокровищу. — После многозначительной паузы верный камердинер продолжал. — От имени его светлости прошу прощения за то, что мы причинили вам так много неприятностей. Обещаю, что этого больше не повторится. Ваш плащ — высушенный и выглаженный — упакован и уже находится в вашем экипаже. А теперь, принимая во внимание, что вас, очевидно, ждут неотложные дела, мы, не смея вас задерживать, прощаемся с вами.
— Вы не причинили мне никаких неприятностей, и не требуется никаких благодарностей ни с вашей стороны, ни со стороны его светлости, — заверил Смитерза граф, не переставая удивляться отпору, который дал ему Смитти. — Что же до моего времени…
— Мы могли бы предложить мистеру Гришэму подкрепиться, — отважилась Саманта.
Ремингтон внимательно посмотрел на девушку и поклонился, впрочем довольно официально.
— Ваше предложение так заманчиво, мисс…
Задиристый тон, коим сопровождались его слова, свидетельствовал о том, что граф решил позабавиться. Но развлечение — это вовсе не то, на что рассчитывала Саманта, и она выпалила первое, что пришло ей в голову и что, по ее мнению, могло изменить весь ход беседы и их отношений.
— Когда вы приехали, я как раз направлялась в гостиную, чтобы опрокинуть стаканчик бренди. Не составите ли мне компанию?
— Бренди?! — едва не поперхнулся Смитти.
— Да, бренди, — бросила на него Саманта испепеляющий взгляд. — Конечно, если в силу своей занятости вы, Смитерз, не сможете присоединиться к нам, граф и я поймем вас правильно.
С этими словами девушка направилась в гостиную и храбро достала из буфета графин бренди. Интересно, сколько бренди следует наливать в стакан? Наверное, чтобы утолить жажду, джентльмену требуется не меньше половины стакана, а вот что касается леди… Саманта в который раз напомнила себе, что Ремингтон привык иметь дело с опытными женщинами, и два стакана были наполнены до краев.