Саманта
Шрифт:
— Это вам, лорд Гришэм!
Саманта протянула стакан, по своему объему больше напоминающий кубок, гостю, насмешка на лице которого сменилась недоверием. Слава Богу! Ей наконец-то удалось произвести на него впечатление! И это только начало…
Подбодрив себя, Саманта, как видавший виды моряк, подняла стакан и произнесла:
— Я пью за ваше великодушное участие, милорд. После этого она поднесла к губам зелье и сделала один глоток, потом другой… Сначала ей показалось, что какой-то злодей бросил ей в горло уголек. Раскашлявшись, Сэмми привалилась к буфету, стараясь вздохнуть. Сквозь туман, внезапно
— Вы в порядке? — поинтересовался Ремингтон, слегка приподнимая пальцем подбородок девушки.
Она молча кивнула.
— Чертенок, бренди тянут по глоточку, никто не пьет его залпом. — Рем провел большим пальцем по раскрасневшимся щечкам Саманты. — Может, лучше попьем чайку? По крайней мере сейчас?
— Полагаю, леди Саманта нуждается в отдыхе больше, чем в еде, — предположил Смитти, не переступая порога гостиной.
Больше всего леди Саманта нуждается в том, чтобы провалиться на этом самом месте, подумала девушка, отчаянно борясь со слезами стыда, которые досаждали ей сильнее, чем боль в горле.
— У меня есть предложение получше вашего, Смитерз, — вежливо произнес граф Гришэм. — Вчера леди Саманта упомянула о том, что намеревается сегодня отправиться к Хэтчарду за новыми романами. Я как раз направляюсь на Пикадилли. Так как тетушка леди Саманты нездорова и не может сопровождать ее, то вместо нее я хотел бы предложить себя. Разумеется, мы никуда не отправимся без вас, Смитти.
Прежде чем Смитти сумел выдавить из себя первое слово отказа, Саманта воскликнула:
— Это было бы просто замечательно! Я бы очень хотела поехать!
— Очень хорошо, — произнес лорд Гришэм, бросая вопросительный взгляд в сторону дворецкого. — Вы не возражаете, Смитерз?
Смитерз как раз собирался покачать головой, когда поймал на себе умоляющий взгляд своей подопечной.
— Ну… я полагаю… — запинаясь, начал он свой отказ.
— Ах, Смитти, спасибо тебе! — забыв о своем первоначальном намерении вести себя как важная и опытная леди, Саманта пулей пересекла комнату и обняла старого слугу. — Я предупрежу Милли, и мы быстро соберемся!
Рем смачно щелкнул языком, наблюдая за поспешными сборами молодой госпожи, но поймал на себе осуждающий взгляд Смитерза.
— Смитерз, — тактично вступил в объяснения Ремингтон, — я прекрасно понимаю ваше беспокойство, я уважаю его и хочу уверить вас в том, что вы волнуетесь напрасно. Несмотря на нелепые слухи обо мне, у меня нет привычки совращать малолетних, особенно девушек из хороших семей, которые едва успели соскочить со школьной скамьи. Итак, не волнуйтесь. У меня самые благородные намерения в отношении девушки, вверенной вашим заботам. Я привезу ее обратно домой в целости и сохранности, веселой, довольной и нагруженной новыми романами.
— Спасибо вам за ваши слова, милорд.
Смитти чувствовал себя так же уверенно, как муха, которую паук уговаривал чувствовать себя в его паутине как дома.
Некоторое время спустя, сидя в карете, прыгающей по булыжной мостовой Пикадилли и глядя на прелестную юную леди, безнадежно романтичную, находящуюся возле него, Ремингтон
— Саманта… — тихо выговорил Рем, надеясь, что Милли не услышит их разговора из-за стука колес по булыжнику.
— Да? — Девушка слегка вздернула подбородок.
Глаза у нее были зелеными, нефритовыми. Волнующими.
Может, хоть что-то благородное в нем осталось?!
— Я полагаю, вам следует избегать бренди, — важно произнес Ремингтон. — Это не вяжется с вашим обликом.
— Я никогда раньше не пробовала бренди. То, что я сделала, было глупостью. Я прошу прощения.
С неожиданной нежностью Рем убрал выбившийся завиток волос девушке за ушко.
— Это было вовсе не глупо, и нет необходимости извиняться. Чертенок, вы всегда так обезоруживающе правдивы? — Поймав ее вопросительный взгляд, граф продолжал: — Дорогая, позвольте дать вам совет. Вы собираетесь открыть свой первый сезон. Десятки мужчин постараются завладеть вашей рукой и сердцем… и еще чем-нибудь, чем смогут поживиться, пока будут волочиться завами. Я бы советовал вам слегка умерить вашу искренность.
— Но почему?
— Почему? Потому, что, если вы обнажите свое сердце перед всем светом, вы не сможете защитить себя от негодяев, которыми кишит высшее общество.
— Но ведь вы защитите меня от них, не правда ли? — И Саманта накрыла своей ладошкой его руку. — И я буду чувствовать себя в безопасности.
Девушка отвернулась и посмотрела в окошечко кареты. Странно взволнованный, Ремингтон устремил свой взор на маленькую ручку. Потрясающе доверчивая девушка! Но что, черт возьми, он будет с ней делать?!
— Ремингтон! Взгляните! Мы уже у Хэтчарда! Гришэму показалось, что Сэмми выскочила из кареты даже раньше, чем экипаж остановился. Ошеломленный лакей, который не успел подскочить, чтобы открыть даме дверцу, так и остался стоять с разинутым ртом. Ремингтон помог Милли выйти из экипажа. Бедняжка выглядела совершенно потерянной. Вряд ли Рем мог осуждать ее за это. Быть компаньонкой Саманты — это все равно что пытаться устоять, когда на тебя идет девятый вал.
— Милли, почему бы вам не присесть? — предложил граф, указывая на ряд стульев, выставленных у наружной стены магазина, чтобы слуги могли спокойно дожидаться своих господ. — Думаю, мы заглянем в магазин ненадолго.
— Спасибо вам, сэр. — Милли со вздохом облегчения опустилась на стул, больше напоминая узника, только что избежавшего смертной казни, чем юную служанку юной госпожи.
Все еще ухмыляясь про себя, Рем вошел в магазин, окидывая взглядом помещение, где в поисках книг копошилось множество народа. Он успел переброситься приветствиями с тремя своими приятелями, с которыми сиживал до утра за карточным столом, прежде чем нашел Саманту, погруженную в чтение «Парка Мэнсфилда».