Саманта
Шрифт:
— А у вас есть бизоны? — неожиданно спросила девочка.
— Нет. У меня есть морские львы, а бизонов нет, — ответила Наталья Дурова.
— Жаль, — отозвалась девочка. И вдруг произнесла название известного фильма: — «Благослови зверей и детей». Это такой фильм. Хотите, я вам расскажу?
— Расскажи.
— Дети выпустили из загона обреченных на уничтожение животных, — начала рассказ Саманта. — И когда изумленные животные, не понимающие, что означают распахнутые ворота, топтались на месте, как бы не рады были свободе, один из мальчиков сел в маленький грузовичок и начал гнать их. Он кричал и гнал бизонов из загона,
— Хорошо, девочка моя. Хотя в жизни я видела много жестокого.
— Вы не думаете, что вся Америка такая?
— Я не думаю… Пока есть ты, Сэми, есть другая Америка. Я люблю твою Америку — умную, добрую, где не дают в обиду бизонов. Где защищают от бульдозеров древние вигвамы индейцев… И где выброшенных на берег китов возвращают в море. Идем, Сэми, идем. Я познакомлю тебя с Капи.
— А кто этот Капи?
— Карликовый бегемот.
Ввысь по спирали
В Москве Саманта не скучала по дому. Во-первых, рядом с ней были папа и мама, а когда они рядом, то даже гостиница «Советская» кажется немного родной. А во-вторых, программа пребывания маленькой американской гостьи в Москве была заполнена такими интересными и неожиданными встречами, что некогда было скучать.
И только в те короткие минуты, когда девочка ложилась в постель, а сон еще не успевал ее сморить, она мысленно возвращалась в свой дом на окраине Манчестера, садилась на ступеньку крыльца, и к ней подбегала собака и лизала ее в щеку своим теплым, немного шершавым языком. Потом было слышно, как хрустят камешки, это бежал Дуг. Поскрипывали колеса кресла-каталки старого солдата Ральфа.
«Как дела, соседка?» — спрашивал седой мистер Ральф.
«Я думала, что в России все курят такие же трубки, какую вам подарил русский солдат на Эльбе. Но оказывается, трубки в России курят только иностранцы и заросшие густыми бородами художники».
«Времена меняются», — вздыхал мистер Ральф и набивал свою старую трубку табаком.
И Саманта подумала, что старые люди обязательно живут своим старым временем. Любят старые песни и неохотно следуют новой моде.
«Ты там не голодаешь? — спрашивал Дуг. — Может быть, прислать тебе несколько хамбургеров? Правда, они остынут и зачерствеют».
«Здесь никто не ест хамбургеров, — отвечала Саманта. — Здесь на каждом углу продают мороженое. Говорят, что даже в самые суровые морозы русские едят мороженое. Прямо на улице».
«Чудеса! — восклицал Дуг. — Но ты расскажи что-нибудь важное».
«Важное сразу не приходит. Важное складывается из обычного. Ах, да! Мы были на велотреке в Крылатском…»
И тут Саманта уснула.
Велотрек в Крылатском был похож на огромную кадку с деревянными боками. Саманта стояла на дне кадки и наблюдала, как легкие и стремительные велосипедисты, согнувшись вдвое, мчались с огромной скоростью и неожиданно оказывались на стене кадки. По невидимой спирали они поднимались все выше, и казалось, достигнув
С замиранием сердца Саманта следила за бесстрашными велосипедистами.
И вдруг родилась дерзкая мысль.
— Можно мне попробовать?
Тренеры переглянулись, но тут же подкатили к ней легкий блестящий аппарат на двух колесах с рулем, изогнутым, как рога буйвола.
— Попробуй, девочка. Только осторожно! — предупредил тренер и приветливо улыбнулся.
Но Саманта почувствовала: он думает, что у нее ничего не выйдет.
Это мы еще посмотрим!
Девочка крепко сжала ручки руля и поставила ногу на педаль. И вот она уже в седле, нажимает на педали, медленно катит по кругу.
Но трек есть трек. Он создан не для простых велосипедных прогулок. Он втягивает человека в необычное движение, отрывает его от земли и превращает в снаряд, несущийся по спиральной орбите.
Девочка слегка повернула руль, и велосипед очутился на стенке гигантской кадки. Все выше, все выше с каждым витком забирался велосипед. Но отступать было уже невозможно. Она оказалась во власти влекущего движения. Вперед и выше! И уже нельзя затормозить, нельзя остановиться: остановка — падение. А если повернуть руль еще круче — бросишь велосипед к тому жутковатому пределу, за которым начинается бесконечность.
Саманте стало не по себе.
Саманте стало страшно.
Как вернуться на землю из этого отчаянного полета?
Девочка сжала губы. Прищурила глаза. Резким движением головы отбросила с лица волосы. Только устоять. Только не смалодушничать, не закричать. К ней вернулось самообладание. Мысль заработала четко и ясно. Она повернула руль в обратную сторону и по стенке гигантской кадки стала виток за витком приближаться к земле.
Саманта не заметила, как уже очутилась на дорожке: из головокружительного полета вернулась на землю. Теперь велосипед катился сам по себе, а педали подбрасывали коленки девочки. Можно спрыгнуть и отдышаться.
— Саманта, ты такая бледная! — воскликнула Наташа.
— Немного устала, — ответила девочка.
— Молодец! — К дочери подошел папа. — Не струсила, не отступила.
Где-то под потолком заиграла музыка.
— Нас ждет машина, — объявила Наташа. — Мы едем к женщине-космонавту.
Глаза, видевшие космос
Оставляя огненный след, по черному простору вселенной мчались космические корабли. Гремели выстрелы. Вспышки прожигали тьму. Шел бой. Внутри кораблей метались люди с холодными, прозрачными глазами. Звучали команды. Среди космических солдат были женщины. Такие же жестокие, полные страшной решимости, с холодными глазами…
Сколько раз на экране телевизора перед Самантой возникали страшные видения из фильма «Звездные войны». И теперь по дороге к женщине-космонавту девочка думала, что сейчас встретится с женщиной, похожей на героиню «Звездных войн», — суровой и беспощадной.
Женщина-космонавт предстала перед Самантой не в скафандре, похожем на одежду водолазов, а в обыкновенном платье. Она смотрела на Саманту и сдержанно, но тепло улыбалась. Во всем ее облике была какая-то строгость. Может быть, до полета в космос она была веселой и говорливой, а побывав там, оставила частицу своей улыбки в ледяной пустоте.