Саманта
Шрифт:
Саманта посмотрела в глаза женщины-космонавта и вдруг подумала, что эти глаза видели нашу Землю издалека, как мы видим Луну. А из космоса наша Земля кажется прекрасным голубым шаром. Теперь для Саманты космос начинался с этих серых глаз, с их вечной тревоги. И девочка подумала, что будет с ней самой, если она когда-нибудь наберется смелости и полетит к звездам? Наверное, в ее глазах тоже появится след космоса.
Хозяйка пригласила гостей к столу и стала угощать их чаем: в России по каждому случаю пьют чай!
— Как тебе
— Мне очень понравилась Москва! — вежливо ответила американская гостья и почувствовала, что ее отношение к русской столице было более сложным, чем просто «очень понравилась».
Волнение и настороженность, с которыми Саманта летела в Москву, уступили место новым чувствам. Теперь Москва была уже не чужим, непонятным городом. Москвичи, которые встречали девочку, как родную, растопили холодок недоверия. И в сердце девочки пробился робкий росток привязанности к удивительному русскому городу.
Женщина-космонавт улыбалась маленькой гостье, а глаза оставались неспокойными, тревожными.
— Вам не страшно было лететь в космос? — спросила Саманта и запоздало подумала: «Может быть, этот вопрос неуместен? Тысячи людей до нее уже спрашивали об этом. Какая я нескладная, — решила девочка, — все время спрашиваю невпопад».
Но хозяйка заговорила — стала отвечать. И Саманте показалось, что обо всем, о чем она говорит, говорит впервые и никому до Саманты в этом не признавалась.
— Меня преследовал страх неведомого. Ведь все нормальные люди боятся неведомого. Но если этот страх не преодолеть, земля остановится.
— Вы хотите сказать, — отозвалась Саманта, — что кто-то должен вертеть землю?
— Я хочу сказать, что каждый человек должен вертеть землю по мере своих сил. Страх, что земля остановится, погибнет, куда сильнее страха перед неведомым.
Саманта задумалась над словами женщины-космонавта — в них был глубокий смысл.
— Когда я летела, — продолжала хозяйка, — миллионы людей переживали за меня. И поэтому мне было легче побороть свой страх. Ты, говорят, сейчас была на велотреке, попробовала промчаться по стене. Тебе было страшно?
— О, да! — воскликнула девочка: если космонавт не боится признаться, что было страшно, то ей тоже нечего скрывать. — Но я не заплакала и не закричала.
Потом они пили чай.
И тогда Саманта решилась и задала хозяйке прямой и страшный вопрос:
— А если будет космическая война, вы тоже будете воевать?
Мама нахмурилась. Папа энергично пригладил ладонью свои вихры. Наташа покраснела.
И только хозяйка оставалась спокойной.
— Никаких звездных войн не будет, — убежденно сказала она.
— Почему? — удивилась юная американка.
— Потому что люди не настолько безрассудны, чтобы допустить такую катастрофу.
— Но наш президент говорит… — Саманта запнулась.
А хозяйка задумчиво посмотрела на нее и покачала головой.
— Президент
— Какое счастье! — воскликнула мама.
— Мы бы тоже рады уберечь, — сказал папа. — Но мы воспитываем детей более реалистично.
— Я много повидала на своем веку, — продолжала хозяйка, — но никак не могу вообразить, что на свете есть люди, которые готовы лишить своих внуков детства и в своей игре ставят на карту их жизни. Нам приходится оберегать и своих детей, и ваших.
И тут она обняла Саманту, ласково притянула ее к себе. И крепко прижала. «Так, что косточки затрещали», — впоследствии вспомнит Саманта.
— Ты-то откуда знаешь о звездных войнах? — спросила она.
— Я видела по телевизору фильмы «Звездные войны».
— Это не детские фильмы. Это вообще нечеловеческие фильмы.
— Но телевизор смотрят все, — вздохнула мама.
— Есть вещи, от которых надо оберегать детей. Как от заразы.
Женщина-космонавт поднялась из-за стола и, обняв себя за плечи, прошлась по комнате. И Саманте вдруг показалось, что полет в космос от нее далеко-далеко и что теперь она полна других забот, которые поважнее космоса, — эти заботы связаны с судьбой Земли, которая из далей космоса кажется прекрасным голубым шаром.
Мир начинается с Ленина
Каждый день в Москве дарил Саманте новые, незабываемые впечатления. Ее мир — мир девочки из небольшого американского городка — оказался таким невместительным. Теперь этот мир с каждым днем разрастался, расширял свои границы. Мир Саманты становился богаче и ярче.
В Москве Саманта впервые услышала имя Ленина.
— Сегодня мы поедем к Ленину, — объявила Наташа.
— А где он живет? — полюбопытствовала Саманта.
От этого неожиданного вопроса Наташа даже растерялась, но, внимательно посмотрев в глаза девочке, сказала:
— Мы поедем на Красную площадь, где стоит Мавзолей Ленина.
Красная площадь оказалась не красной — она была вымощена темными каменными брусочками, отливающими синевой. Красными были стены Кремля и звезды на башнях.
Саманта со своими спутниками подошла к гранитному сооружению. У входа замерли два часовых.
— Это Мавзолей Ленина, — тихо произнесла Наташа.
— Ленин, как наш Вашингтон, — объяснил Саманте папа. — Его знает каждый.
Он положил к стене Мавзолея букетик гвоздик. И все направились к распахнутым дверям. Саманта подумала, что часовые, охраняющие вход в Мавзолей, сейчас скрестят винтовки и преградят им путь. Но воины не шелохнулись.