Самец взъерошенный
Шрифт:
– Не сметь! – прорычала Таргатао. Этой собаке только дай волю – искалечит любого. Таргатао нужен здоровый муш, а не калека. Она пнула Шпако в зад и оттолкнула в сторону.
– Не бойся! – сказала пленнику, стараясь придать голосу мягкость. – Тебе понравится.
Муш что-то ответил, Таргатао не поняла, но оскалилась и указала на войлок. Муш затравленно оглянулся и сел. Таргатао, нажав на его плечо, опрокинула голубоглазого на спину и, присев, стащила с него набедренную повязку. От открывшего зрелища у нее стало влажно в промежности. Таргатао торопливо расстегнула пояс с оружием, сбросила
На вид ее обнаженного тела муш не откликнулся. Тарготао удивилась. Самцы в орде истекали соком, как только видели ее без штанов. Правда, самцов у нее всего двое, и они не сумели подарить ей ребенка. Голубоглазый сможет! Надо ему помочь. Тарготао знает, как.
Она склонилась над мушем, но тот вдруг завопил и попытался вскочить. Подскочившая Шпако прижала голубоглазого к земле. Ей явно хотелось заслужить прощение.
– Отпусти! – велела Тарготао.
Шпако отскочила. Таргатао потянулась к поясу, лежавшему на земле, и вытащила из ножен кинжал.
– Смотри! – сказала мушу, приблизив лезвие к его глазам. – Будешь кричать – отрежу язык. Мне он не нужен. Веди себя смирно, и не пожалеешь.
Муш умолк и уставился ей за спину. Взгляд его выражал удивление и испуг. Таргатао усмехнулась и воткнула кинжал в землю – только протянуть руку и взять. После чего склонилась над промежностью самца.
Его рывок ногой стал неожиданным. Колено муша врезалось предводительнице в подбородок. Зубы Тарготао щелкнули, после чего пришла темнота…
Игорь пришел в себя от тряски. Он лежал животом на чем-то мягком, и это мягкое тряслось и двигалось. Он открыл глаза. Темно. Вернее, сумрачно. Игорь словно смотрел через плотную ткань. Спустя мгновение он догадался, что это ткань и есть. На голову ему надели мешок. Плетение ниток рогожи – грубое, сквозь отверстия просматривалось частое мелькание. Его везут. Куда, кто?
Игорь подвигал руками и ногами. Те оказались связанными. Стоило попытаться поднять руки, как тянуло вниз ноги, и наоборот. «Я лежу животом на спине лошади, – догадался Игорь, – руки привязаны к ногам ремнем, пропущенным под ее животом. Хреново!»
Его слегка мутило, саднил ушибленный затылок, но он усилием воли заставил себя об этом забыть. Не время. Нужно вспомнить, что произошло, и определиться, как быть дальше.
…В поезде они проснулись поздно: сказалось выпитое вечером виски, а у кого-то – и бурный секс. Позавтракали остатками купленной Ольгой снеди, запили ее чаем. В одиннадцать позвонила Ольга, спросила, все ли в порядке. Голос у нее был сонным – видать, дрыхла без задних ног. Игорь заверил, что лучше не бывает, Ольга сообщила, что поезд прибывает через полтора часа, следует быть готовыми, и отключилась.
Москва встретила их мокрым снегом. Ольга завела компанию в привокзальную забегаловку, накормила шаурмой, а сама, как заметил Игорь, есть ее не стала – ограничилась булочкой с кофе. Затем они загрузились в такси – все пятеро. Ольга,
– Вот! – сказала, вручая их Игорю. – Веди ребят! Там встретят.
– Как я их узнаю? – спросил он.
– По своей фамилии. Я сказала, что ты старший.
Она проводила их к паспортному контролю, на прощание на миг прижалась к Игорю щекой.
– Спасибо! Не поминай лихом!
Когда Игорь, пройдя контроль, оглянулся, ее уже не было…
Что было дальше? В самолете их снова накормили. Мест в салоне хватало – не сезон, и братья-двойняшки весь перелет просидели у иллюминаторов – они летели впервые в жизни. Олег снисходительно поглядывал, но и сам от иллюминатора почти не отрывался. Игорю он признался, что за границу едет впервые. Сам Игорь в полете размышлял. В Турцию они отправились туристами. Чтобы работать в этой стране, нужна специальная виза, но ее даже не подумали открыть. Почему? Перед поездкой Игорь пробил информацию и выяснил: российский турист может находиться в Турции не более 90 дней. Если планирует остаться, следует обратиться в соответствующее ведомство и попросить разрешение. В принципе, так можно поступить, но почему не сделать сразу?
В аэропорту их встретил хмурый турок лет сорока. В руках он держал табличку с надписью «Mr. Ofsjanykoff». Игорь не сразу узнал изуродованную латиницей фамилию, но, разглядев, подошел к турку. Тот повел компанию к микроавтобусу. Потом они долго ехали. Хмурый турок оказался водителем, кроме них четверых, других пассажиров не было. За окнами быстро стемнело, и все уснули. В течение поездки Игорь несколько раз просыпался, пытался что-то рассмотреть в окне – напрасно. Через лобовое стекло в свете фар виднелась дорога, она петляла, сбоку появлялись скалы; как понял Игорь, они ехали в горы. Значит, работать будут не на морском побережье…
С рассветом они вкатили в небольшой город. Микроавтобус, попетляв по узким улицам, выехал на площадь и остановился перед воротами двухэтажного особняка, прилипшего к горному склону. Выглядели ворота солидно: стальные, высокие. На правом столбе прикреплена телекамера, сканирующая подходы. Водитель просигналил, створки ворот поползли в стороны, и микроавтобус въехал во двор.
Особняк за оградой походил на крепость: узкие, похожие на бойницы окна, стальная дверь, замаскированная под деревянную. Гостей провели внутрь. В просторном холле их встретил пузатый, лысый господин.
– Мне сказали, один из вас говорит по-английски? – спросил он, едва гости поставили сумки.
– Я! – отозвался Игорь.
– О’кей! – заулыбался пузатый. – Значит, обойдемся без переводчика. Добро пожаловать! Сейчас мы пройдем в комнату, где я все объясню и покажу…
– Кофе будет? – перебил Игорь.
Толстяк ему не понравился. А еще больше – то, что по обоим его бокам застыли дюжие охранники. Их пояса оттягивали тяжелые пистолеты в открытых кобурах, дубинки и еще какая-то хрень в кожаных чехлах.