Самец взъерошенный
Шрифт:
Я только плечами пожала. Скачите хоть в Гадес! Мне все равно. Я тут никто и звать меня никак. Пусть он там всех вас перещупает и перетрогает. Мне до этого дела нет.
Калисса махнула рукой, ее декурия сорвалась с места и с гиканьем умчалась вперед. Игрр скакал в центре строя, закрытый со всех сторон «кошками», и я невольно отметила предусмотрительность Калиссы. Нападения мы не ждали: захваченная в плен сарма, перед тем как ее прирезали, сообщила, что другой орды рядом нет. Но береженого Богиня-воительница бережет…
К биваку мы прибыли до заката, издалека разглядев дымок костров. С приближением ощутили запах. Аромат, плывший над степью, был столь притягателен, что рот заполнила слюна. Это что же он приготовил? Не кашу, точно. Почувствовав запах, оживились девочки. Все стали подгонять
Игрр с Калиссой встретили нас улыбками. Я спрыгнула с лошади и направилась к костру.
– Разреши пробу, старший декурион? – вытянулся Игрр.
Я глянула с подозрением. Издевается? Нет, похоже. Я кивнула. Он схватил миску и навалил в нее чего-то густого и вкусно пахнущего. Каша? Он все-таки сварил кашу? Тогда почему она так пахнет? Подув на ложку, я бросила еду в рот и прожевала. Вкус необыкновенный. Свежее мясо и… ориза? [6] Он приготовил оризу?
6
Ориза – рис (лат.).
– Раздавай! – севшим голосом велела я и отошла в сторону. Весело загомонившая турма выстроилась в очередь. Я села на траву. Да что же это такое? Он меня в асс [7] не ставит!
…Кто-то сел рядом. Я подняла голову.
– Поешь!
Игрр протягивал мне полную миску.
– Это ориза, – сказала я.
– И что?
– Очень дорогая крупа. Ее держат специально для раненых. Варят в молоке и дают для укрепления сил. В припасах ее совсем мало.
– Молока у нас нет, – возразил он, – и вряд ли найдем. А вот раненые имеются. К тому же, как сказала Калисса, дальнейший путь безопасен, и нет смысла оризу беречь. Почему не побаловать девочек? Они у тебя молодцы – сражались храбро. Два боя за три дня…
7
Асс – мелкая медная монета.
Я подумала и взяла миску.
– Как это называется? – спросила, проглотив несколько ложек.
– Плов. В своем мире я его часто готовил. Там этой оризы – горы!
– А мясо откуда?
– Козу подстрелили. Их тут стада. Из костей я сварил бульон – раненым полезно. Ешь!
– А ты?
– Повар запахом сыт! – засмеялся он, но все же сбегал за своей порцией.
Я не заметила, как очистила миску. Игрр, не слушая моих возражений, сунул мне в руки свою.
– Я вправду не голоден, – заверил меня. – Из бульона ребрышек натаскал. Девочки есть не стали – не захотели кости грызть. А я люблю…
Наелась я так, что хоть неси. Сказав это в шутку, пожалела. Игрр вскочил и подхватил меня на руки.
– Отпусти! – испугалась я. – Смотрят!
– И что? – хмыкнул он.
– Ну…
– Ты раненая, а я врач. Почему не отнести больную к палатке?
Я не нашлась, что возразить. Не хотелось, честно говоря. У палатки Игрр уложил меня на войлоки, чмокнул в щечку и убежал делать массаж. Я слышала, как он распоряжался у повозок, затем оттуда донеслись чьи-то страстные вопли. Странно, но меня это не взволновало. Я закрыла глаза и провалилась.
…Меня ворочали. Кто-то стаскивал с меня пояс и сапоги.
– Нет! – попыталась воспротивиться я. – Мне надо проверить посты.
– Калисса проверит! – возразили мне. – Ей все равно нечем заняться: Степан, или, как она зовет его, Степ, ночует с другой, – он засмеялся. – А вот тебе нужно поспать. Мало того, что раненая, так еще ложишься позже всех, а встаешь затемно. Не о чем беспокоиться! Нет здесь сарм!
Не слушая возражений, он затащил меня в палатку и уложил на мешок с сеном.
– А ты? – удивилась я.
– Я здоровый и могу спать на войлоке.
– Иди ко мне! – попросила я.
Он подчинился. Мешок оказался вполне широк: можно и вдвоем, если обнявшись.
– Спи! – велел он. – Я же вижу, как ты замучилась.
– Разбудишь меня под утро?
– Непременно! – пообещал он. – Я ведь собирался тебя ощупать – с головы до ног. Чем и займусь.
Я хихикнула. Он чмокнул меня в губы
7
Через два дня после боя с сармами мы свернули с накатанного пути и потащились какой-то заросшей тропой. Виталия пояснила: старая дорога. Ехать ею в Рому дольше, зато безопаснее – места обитания сарм остаются в стороне. Детский лепет. Ребенку ясно, зачем им время тянуть.
Мои планы это не нарушало, наоборот. До прибытия в Рому я собирался кое-что выяснить. Задницей чувствую, что ничего хорошего нас там не ждет. Недаром хвостатые молчат, как пионеры-герои на допросе в гестапо. Пусть! Нас тоже не пальцем делали. Если линию Мажино нельзя взять, то можно попытаться пробить в ней дыру. Лучший способ разговорить женщину – сделать вид, что тебе это неинтересно. Я перестал задавать вопросы и прикинулся шлангом. Вита переживала, что я покушаюсь на ее власть, я подсказал ей идею. Меня объявили медикусом и архимагирусом турмы – на время путешествия. Так сказать, делегировали полномочия. Теперь могу общаться с «кошками» в обозначенных рамках, чем и пользуюсь. И Вите приятно, и мне полезно.
8
Архимагирус – шеф-повар (лат.)
От женщины, если к ней с лаской, можно много узнать. Первое и самое главное: ни у кого из девочек не оказалось отцов. Матерей они вспоминали, а вот отцов – нет. Любопытно, не правда ли? Поразил возраст «кошек» – от четырнадцати до семнадцати. Самой старшей, Вите, – двадцать. При этом все девочки выглядели явно старше. Это подтвердил и медицинский осмотр, осуществленный в рамках массажных процедур. Никакой угловатости, характерной для подростков, недоразвитых органов – все взрослые женщины, ничем не отличающиеся от земных. Если, конечно, забыть про хвосты. Их я тоже исследовал. В принципе ничего особенного: дополнительная конечность – и только. У большинства «кошек» на хвостах имелась шерстка – короткая и негустая, в редких случаях – только кисточка на конце. Как мне объяснили, кисточка – признак породы. У каждой расы свои тараканы в голове. Неграм нравятся большезадые женщины, европейцам – сисястые, а вот азиаты большую грудь расценивают как коровье вымя. Кисточка – это ничего, даже приятно, когда ею тебя по щечке гладят… Ладно, это меня понесло, вернемся к нашим баранам, то бишь хвостам. Длина их примерно до середины голени, только у Виты – до колена. У сарм были до земли. «Кошки» управляются хвостом как любой конечностью – ловко и не задумываясь. Я видел, как Вита, одеваясь, не глядя сунула хвостик в специально предназначенный для него разрез сзади штанов. Так мы вдеваем руки в рукава пальто. На хвостах много нервных окончаний, «кошки» просто обожают, когда их гладят. При любом удобном случае Вита подсовывает мне свой и прямо мурлычет, когда я откликаюсь. У всех девочек оказались сильные гибкие тела, мускулистые руки и ноги. Последние большей частью короткие. Ничего удивительного. Снимите земных женщин со «шпилек» и убедитесь: длинноногих мало. Что, к слову, не препятствует привлекательности дам. Наоборот. В постели коротконогая даст фору любой модели – сексопатологи подтвердят. Есть даже специальный индекс по определению половой конституции, который высчитывается отношением роста женщины к длине ее ног. Чем индекс больше (читай, ноги короче), тем фемина чувственней.
Чувственность наших спутниц зашкаливает. В постели они стонут, кричат и норовят кусаться. Нередко теряют сознание. Притом в сексе абсолютно не искушены – парни твердят это в один голос. Сексопатолог в этом мире пропадет без работы.
А вот повар – нет. Моя стряпня девочкам нравится. Неудивительно. Как рассказали, в походах «кошки» питаются сухарями и мясом, нередко сырым, а кашу варят, если есть время и желание. Сплошное надругательство над организмом! Куда смотрит начальство? Или оно у них, как и у нас? Хуже, чем в армии, в России кормят только в тюрьме.