Самки
Шрифт:
– И вот еще что, – продолжил Беседа, – Антон – не дурак, не будет, сложа руки, ждать, пока к нему пожалуют, наверняка сам уже подстраховался.
– А что ему страховаться? Все ж законно, не придерешься.
– Говорю: сейчас нет заявы, значит, будет через час, – не выдержал Колокольчик. – Если бы ты, Ученый, на такое пошел, был бы спокоен?..
– Я – не пошел бы. Но суть не в этом. Антон в себе уверен на все сто. Иначе не расписал бы мне сам всю схему. Он ведь себя гением мнит, считает, что уже сломал меня окончательно.
– Это он вчера так считал, а сегодня задумается, все ли надежно, и наверняка
Ученый кивнул:
– Наверняка. Вон Михалыч его, безопасник, точно со связями…
– А полезет этот Михалыч в грязное дело?
– На грязное Антон Колокольчика позовет, кореша своего, – сквозь зубы прошипел Эдик.
– Стоп! Заткнулся! – рявкнул Михаил. Обернулся к Беседе: – О чем ты?
– Прослушка, например. Определение местоположения по сигналу сотового…
– Да ты, я смотрю, большой стал спец по этому делу.
– Всякое случалось.
– И что предлагаешь?
– Для начала телефоны вам поменять.
– Это запросто, – сообщил Ученый и оделил соратников симками на имя гражданина Постника, объяснив: – Обзавелся тут по случаю…
Леха как-то странно посмотрел на него, пробормотал: «Конспираторы хреновы…» – но симку взял.
Под насмешливым взглядом Колокольчика Эдик достал из кармана третью мобилу – две уже лежали перед ним на столе – и демонстративно направился в сортир. Через минуту оттуда раздался его голос, пытающийся перекричать грохот льющейся из крана воды. Еще через две минуты он вернулся назад, утирая пот с раскрасневшегося от натуги лица, и сообщил, что созвонился с приятелем из УБЭПа и напряг его на встречу.
Колокольчик презрительно фыркнул и тут же проорал кому-то по телефону в своей неподражаемой манере:
– Через час все данные на Селезнева А-Эн… Не знаю я, как зовут, сколько лет! Это твоя задача… Нотариус вроде… И чтоб все телефоны, адреса, номера машин! Какие пятьсот баксов? Я за пятьсот сам все узнаю! – Он с треском захлопнул мобильник и деловито сунул в карман. – Совсем мышей ловить перестали! Я им покажу пятьсот зеленых… Они у меня землю рыть будут!.. Ну все, полетел я. Держите на связи.
– А ну как не узнают через час? – ехидно поинтересовалась Леся.
– Ты моих не знаешь! Через полчаса все сообщат.
Майор Николай Николаевич с пухлой жизнерадостной физиономией менеджера по закупкам шоколадных конфет тянул от силы лет на тридцать пять. Юный возраст, впрочем, отнюдь не уменьшал его деловой хватки. Уже через пять минут разговора в уютном кафе-подвальчике во 2-м Колобовском переулке, с названием, пробуждающим далекие детские воспоминания о великом и ужасном Штирлице, Ученый понял, что имеет дело с настоящим профи. Во всяком случае, по части получения предоплаты. В остальном же приходилось полагаться лишь на честное слово Отвертки, уверявшего, что майор фишку держит и не подведет.
– Он, можно сказать, на моих глазах вырос. И помогал, – рассказал по дороге Эдик. – И вообще – наш человек.
22 августа 2004 года
Эдик Самарин – Отвертка
Эдик прошел коридор, оглядел холл и тут же поморщился. За облюбованным
Отвертка со скучающим видом присел за Лехин столик и достал сигарету.
– Дорогой, у тебя не найдется для меня немного денег? – услышал он сзади чуть хрипловатый голос и обернулся.
За его спиной стояла шикарная блондинка и с мольбой смотрела на Колокольчика. Местные проститутки вечно толпились возле него; он испытывал к ним неизъяснимую слабость.
Леха с готовностью вытащил огромный лопатник, долго и озабоченно перебирал и пересчитывал хрустящие стодолларовые и стоевровые купюры, и через три минуты почтительной тишины виновато пожал плечами:
– Прости, дорогая, сама видишь – нету, – сокрушенно сообщил он и спрятал портмоне в карман.
Обложив Колокольчика трехэтажным матом, блондинка плюхнулась на стул и потребовала хотя бы выпивки. В такой просьбе Леха никому никогда не отказывал.
– Дорогая, позволь представить, – проникновенно сказал он, указывая на Эдика. – Лучшее перо города. Его имя стало символом беспринципной продажности.
– Друг, тебе ли так говорить? – столь же проникновенно сказал Отвертка. – Ты же знаешь, я никогда не халтурю налево, никогда не беру косух.
– Лучше бы халтурил и брал, – сурово ответил Колокольчик. – Ты сделал хуже. В битве добра со злом ты выбрал зло.
К их столику подошел Волков.
Эдик достал из нагрудного кармана несколько листков и протянул боссу. Перстень вытащил очки, неторопливо нацепил их на нос и начал изучать текст:
«Вчера группа хранителей имущества, представляющая законную дирекцию ЗАО "ДК проффедерации", вступила на территорию ЗАО, где, постепенно преодолевая выставленные кордоны, приблизилась к кабинету генерального директора, на неправовых основаниях занимаемому лицом, именующим себя "управляющим ЗАО". У дверей кабинета хранителей встретил полный состав незаконной "администрации" ЗАО, за исключением "управляющего", с неясными целями уединившегося в кабинете, а также наряд милиции из 5 о/м.
Между руководителем группы хранителей и лицом, называющим себя "председателем совета директоров" ЗАО, завязалась оживленная полемика, к которой с активной заинтересованностью примкнули представители обеих сторон в общем количестве 19 (девятнадцать) чел.
По ее промежуточным итогам сотрудники 5 о/м предупредили о вероятном введении в действие Кодекса об административных правонарушениях в части, касающейся употребления ненормативной лексики в публичных местах. Из этого предупреждения были сделаны надлежащие выводы, снизившие градус полемики, а после того, как к ненормативной лексике были приравнены термины "говно" и "мудак", дискуссия окончательно вошла в корректное русло.
Некоторое напряжение вносили лишь высказывания лица, называющего себя "начальником службы безопасности" ЗАО, проводившего провокационные параллели между действиями хранителей и действиями незаконных вооруженных формирований сепаратистов т. н. "Чеченской Республики Ичкерия". Эти нападки, однако, были нейтрализованы помощником руководителя группы хранителей, проведшего встречную параллель между статусами т. н. "управляющего" ЗАО и т. н. бывшего "президента Ичкерии" Дудаева Д. М.