Саммаэль
Шрифт:
Рейчел! Рейчел!
Ни до какой воды она, разумеется, не добежала. Её следы, — вдавленные, вбитые в красный песок, как будто слон тут бежал, а не «кавайная няка»! И от одного следа до другого — по добрых четыре метра! — так вот: её следы оборвались в ста метрах от берега. Там, где Саммаэль нашёл куртку и маску.
И вода в озере оказалась не прозрачная — и совсем даже не синяя. Вода была мутно-красная; наверное, эта волна, эта «вспышка серебряного звука» взбаламутила воду и подняла со дна мелкий песок.
А туман — тот и вовсе исчез.
Серебряный.
Точнее, пепельно-русый.
Рейчел.
Рейчел.
— А?
Рейчел,
— А… Саммаэль… это ты?
Рейчел, где ты?
— Тут… красиво!
Рейчел, что ты видишь?!
— Я… вижу…
Пауза.
— Я… вижу… это не описа?ть… нет слов… я не знаю… это очень… очень красиво…
Рейчел.
Пауза.
Рейчел.
Рейчел.
— А?
Рейчел…
Чтобы вытереть глаза, пришлось опять снимать маску. И, конечно же, оборвал при этом ремень. Теперь сиди, как дурак, прижимай маску двумями руками…
Рейчел, — покачал головой Саммаэль. — Она очень медленно отвечала. От чего-то я её отвлекал… от чего-то очень красивого. И очень важного. От чего-то, для чего в человеческом языке не придумано слов.
По крайней мере, её голос казался довольным. Это последнее, что остаётся… чему можно ещё улыбнуться.
Потому что — Рейчел! Рейчел-Рейчел-Рейчел! — Саммаэль содрогнулся в беззвучных рыданиях, и чуть не выронил маску, — тому, что Рейчел исчезла, улыбаться нельзя! Потому что — ну какая блядь всё это придумала? И почему тело Рейчел (именно тело! Душа, очевидно, ещё где-то здесь… и чем-то ещё занята!) сыграло роль «спускового крючка»… инициировала эту «вспышку серебряного звука»?! И чем была эта «вспышка», что это была за «волна холода ниже абсолютного нуля», которая — Саммаэль это каждой клеточкой своею прочувствовал, — разобрала тут всё по атому и по кварку, а потом собрала всё назад?
Проще говоря, что здесь произошло. И — кто это всё придумал.
Ну и ещё один вопрос… факультативный [142] : кем теперь стала Рейчел.
Что, «Владычицей озера [143] »?!
Не смешите мои носки!
«О?зера»? Лужи мутной водички!
Потому как — откуда здесь вообще это озеро? Откуда здесь озеру быть?! В горах, на песке, посреди хамады?! Откуда оно питается?! Да тут атмосферная влажность — меньше нуля [144] …
142
Здесь: дополнительный, необязательный.
143
Владычица
144
Художественное преувеличение; не может быть влажность «меньше нуля». Проще говоря, Саммаэль снова заврался.
Да и вода заметно уже отступает. Впитывается в песок.
И этому — тоже — улыбаться совсем не хотелось.
А четырнадцати километрам?! Четырнадцати километрам поулыбаться не хочешь?! Четырнадцати километрам назад, на равнину, к месту посадки глайдера? В одних носках, по острым камням, и по этому колотуну?!
Саммаэль бросил взгляд на безжизненную тушу скафандра, на сизый дым над аппаратным отсеком, не оставлявший надежд на «ремонт в полевых условиях»…
И похолодел.
Потому что он сам отдал приказ: «глайдеру — выходить на орбиту»!!!
И потом, нет никакой гарантии, что корабли всё ещё здесь! Потому что их мог расстрелять не вовремя прибывший Верс, против его эскадры фрегат и глайдер не играют ни разу…
И их могла смыть отсюда — за полной ненадобностью! — та «вспышка серебряного звука»! Разобрать их на атомы и на кварки — а потом не собрать обратно!
«Так что не факт, что меня отсюда будут эвакуировать».
А на переход — даже на Териоки! — колдун сейчас не был способен.
…Рейчел…
…Рейчел…
…Рейчел…
И тишина.
Эпилог: «Спасители мира»
Не было ничего особенного.
Не было духового оркестра на космодроме; не было ковровой дорожки на трапе; не было приёма в Малом Императорском дворце, не было телевидения, променада по главной набережной в белом правительственном фаэтоне [145] , листовок из окон верхних этажей, радостных лиц за оцеплением, экзальтированных гимназисток в юбках чуть выше пояса. Не было вишней в цвету… или нет, вишни всё-таки были?
145
Фаэтон — тип автомобиля; кузов с мягким открывающимся верхом.
Была — с улыбкой, но «не возражайте!» — постановка фрегата на капитальный ремонт за счёт Императорской канцелярии. Было заселение — за тот же императорский счёт — в не самую плохую гостиницу Астона. И вишни — да, на набережной вишни цвели.
И ликёр в уличном кафе был тоже неплох. Вишнёвый. А миловидная официантка, сверившись с какой-то бумагой, вместо чека принесла бланк со штампом «Счёт оплачен. Е.И.В. [146] Шаграт I»; после чего Мэллони крякнул — и заказал по второй.
146
Е.И.В. — Его Императорское Величество.
Выбитый зуб ему тоже вставили. За императорский счёт. Стальной, полированный.
В общем… мир спасли?! Премию на карточку получили?! Ну и валите отсюда… «спасители мира»!
Да и «валить»-то, кстати, не получалось! Потому что Мэллони, глотнув ликёру, всё ныл, всё стонал, всё плакал раненым волком, мол, «что это за сплав?! Из какого сплава делают эти движки?!» Фрегат-то был на ремонте…
— Про какой сплав ты говоришь? — не понял его Саммаэль.
— Про сплав картона с фольгой! — всхлипнул бортинженер.