Самодур
Шрифт:
Данила Григорьич.
Что ж ты молчишь?
Луша.
Что ж мне говорить?
Данила Григорьич.
Родной брат тебе: должна бы, кажется, отвести его от худого.
Луша.
Я его худому не учила.
Данила Григорьич.
Не учила?! Кажется, пора понимать тебе, не маленькая, в каком ты есть
Луша.
Я вам очень благодарна.
Данила Григорьич.
Разве в этом благодарность состоит, что по Москве бегать, да кляузы распущать?
Луша.
Я никогда не бегаю и никаких кляуз не распускаю.
Данила Григорьич.
Да я не про тебя и говорю.
Матрена Панкратьевна.
Про Егорку толкуют. Ты слушай, что говорят.
Луша.
Я за него не отвечаю.
Данила Григорьич.
А я должен за всех за вас отвечать. Ты вот теперича на возрасте, и, например, сирота круглая: кто об тебе подумает? Пристроить теперича надо: чье это дело?
Луша.
Об этом вы не беспокойтесь.
Данила Григорьич.
Должон беспокоиться, потому вы без меня по миру пойдете. Без меня ты бы, может, теперича на Кузнецком у портнихи у какой сидела, али бы…
Луша.
Дяденька!
Данила Григорьич.
Что, тетенька? А я об вас забочусь. Жениха тебе подыскал. Легко мне все это? Хорошо, что добрый человек нашелся, с рук моих взять тебя хочет.
Матрена Панкратьевна.
Да уж и пора.
Данила Григорьич.
Я полагаю отдать ее за Ивана Прохорова: ты как?
Матрена Панкратьевна.
Ну, что ж! Ну, и… вот и слава Богу! Зачем дело стало!
(Иван Прохоров кланяется в ноги Матрене Панкратьевне).
Луша.
Я за него не пойду.
Данила Григорьич.
Как не пойдешь?
Луша.
Так, не пойду.
Иван Прохоров.
Лукерья Пантелевна!.. ваше дело сиротское…
Луша.
Ну-с?
Иван Прохоров.
Я к тому,
Луша.
К чему?
Иван Прохоров.
Как вам угодно-с. Вся воля хозяйская.
Данила Григорьич.
Иван Прохоров, ступай в свое место. Позову, когда нужно будет.
(Иван Прохоров уходит).
ЯВЛЕНИЕ VIII
Те же без ИВАНА ПРОХОРОВА.
Матрена Панкратьевна.
Да как же это ты не пойдешь-то?
Данила Григорьич.
Постой, постой. Словно я не все понял, что она говорит. Ежели, например, я тебе приказываю.
Луша.
Вы не имеете права мне приказывать идти замуж за кого вам вздумается.
Матрена Панкратьевна.
Да как же это ты можешь так говорить? Это ее Татьяна Матвеевна настроила!.
Луша.
У меня есть жених, я себе выбрала.
Данила Григорьич.
Жених есть! (К жене). Ты чего ж смотришь?
Матрена Панкратьевна.
Черт за ними усмотрит, прости ты меня Господи! Не разорваться мне стать. Цельный день под окошком торчит; может и правду навернулся какой проходимец. Мало ли их в нашей стороне шляется.
Луша.
Напрасно вы обижаете моего жениха: он не проходимец.
Данила Григорьич.
Так вот какие дела завелись у меня в доме! Девки сами начинают женихов себе подбирать! Этак, пожалуй, и дочери мои… Это очень прекрасно!
Матрена Панкратьевна.
И та, глядя на нее, словно сбесилась! Вечером из саду домой не загонишь. Ты бы вот велел щели в заборе все заколотить.
Данила Григорьич.
Так вот что!
Матрена Панкратьевна.
Ну, кто ж твой жених – сказывай.
Луша.
Сергей Ильич.
Матрена Панкратьевна.
Да что ты, белены, что ль, объелась? Возьмет тебя Сергей Ильич!
Луша.
Возьмет.
Матрена Панкратьевна.
Да что за тобой есть-то? Дым да копоть! Ему нужна невеста богатая, а не голь какая, прости Господи! Да ежели бы он за мою дочь присватался, так я бы неугасимую лампаду повесила, а то возьмет он тебя!