Шрифт:
Предисловие
Если бы человек мог познать себя при помощи разума, то с этим ни у кого бы не было проблем. Мы привыкли к тому, что для всякой деятельности обязательно должна быть какая-то причина. Это очень логично! Но мне не удалось отыскать в своём разуме ни одной «разумной» причины для познания себя. Нет в разуме таких причин! Он всегда «смотрит» в другую сторону – на внешний мир. Не от этого ли у каждого из нас есть иллюзия, что себя-то мы знаем, и познавать внутри себя нечего.
Получается, что самопознание
Представьте себе, что, пользуясь автомобилем, вы совершенно не знаете, как он устроен. Зачем? Конечно, нельзя отрицать, что такие знания могут оказаться полезными, но мы успешно пользуемся многими вещами, не имея ни малейшего представления об их устройстве. Лишние знания!
Но вот если ещё… вы забыли, кто вы, куда едете и зачем вам всё это нужно. Пожалуйста, к вашим услугам навигатор – маршрут постоянно перед вами!
Не отвлекайтесь от дороги!!! Вы чуть было не выехали на встречную полосу! Посторонние мысли могут вам дорого обойтись! Нужно всегда следить за дорогой! Вот для чего разум и предназначен в первую очередь – следить за дорогой жизни. Полезная вещь!
А самопознание? Вполне вероятно, что именно идеями самопознания и очерчена граница бесконечного космоса. Это где-то очень далеко!
Разум всегда найдёт занятие для человека, придумает игру любой сложности для любой жизненной ситуации, и вместо чего-то зрелого будет создавать религиозные и философские концепции, позволяющие человеку находить смысл даже в самой никчёмной и уродливой жизни.
Разум прекрасно компенсирует всё невежество человека в отношении самого себя, он конкурент внутреннему миру, ему никак не хочется оказаться не у дел. Поэтому самопознание возможно только вопреки разуму, который, сопротивляясь, всегда отстаёт на один шаг, когда человек движется к духу, и царствует над всем, когда человек останавливается на этом пути.
Автор
Пробуждение
«Бывают же люди – идиоты, которых жизнь никогда ничему не учит! Позвольте представиться – это я!»
Эта фраза, обращённая неизвестно к кому, как молния промелькнула в голове Константина – он проснулся.
Может быть, он составил эту фразу во сне, и она его разбудила или же, пробудившись ото сна и мгновенно оценив ужас своего положения, он отчаянно произнёс эту фразу. Откуда же она взялась в готовом виде? Будь Константин менее занят, он непременно начал бы размышлять об этом, но не сейчас.
Дикая первобытная тревога охватила его ум, тело и вообще всё, что есть у человека. Только что были какие-то приятные сны, но это уже не имело никакого значения.
«Я шут, сегодня моё первое выступление, мне оно досталось по жребию. Выступление идиотское – в такую фантастически-дурацкую ситуацию я ещё никогда не попадал! Я должен быть шутом на похоронах. Есть и другие шуты, настоящие, опытные, но и любому из
Я ничему не учился: немного посмотрел видеозаписи, два раза был на мероприятиях с шутом, знаком с некоторыми шутами. И всё! Я просто заявил, что тоже могу быть шутом, – вот и получил! И что теперь делать? Похороны вряд ли кто отменит. Заболеть? Сломать ногу? Случилось бы что-нибудь!
Я же не знаю, как выступать! Для выступления шута нужен какой-то кураж – это понятно. Но если его нет ни в малейшей степени! Да и какой кураж может быть на похоронах?! Какой-то нелепый чудовищный фарс!»
Константин открыл глаза – всё тот же потолок с аккуратной безвкусной лепниной.
«Хорошо лежу. Тепло, приятно. Зачем вставать? И так хорошо. Сейчас кто-нибудь позвонит и скажет: „Всё отменяется!“ Родственники, например, решат не исполнять последнюю волю покойного. Что за блажь?! Обойдётся как-нибудь без шута, ничего с ним не случится!»
Прошло несколько минут, звонка не было.
«Не обойдётся! С каким наслаждением я бы сейчас умер! Люди же умирают внезапно, ни с того ни с сего! Масса положительных примеров! Вот именно бы сейчас. Уместно и кстати! „Извините, я весьма сожалею, мне не хотелось бы вас подводить, но, знаете ли, умер! Самому жалко, жил бы да жил ещё лет пятьдесят, дышал бы запахами свежего сена, любовался бы закатами над морем, наслаждался бы… Чем там ещё принято наслаждаться? А вот нет! Ни фига! Наслаждайтесь как-нибудь сами!“
Константин стал представлять свои и чужие похороны. Он несколько раз был на различных похоронах. Плачущие люди, серьёзные траурные лица, говорят полушепотом, одёргивают детей, которые не знают, что им делать с избытком жизненных сил, – на похоронах нужно немножко больше походить на покойников, чем в другое время, видимо, из солидарности. Там для шута уместнее всего провалиться сквозь землю или спрятаться в какую-нибудь свежевыкопанную могилу и не вылезать оттуда до конца мероприятия.
«У них трагедия, а я их буду развлекать?! Может быть, я не шут, а идиот? Они меня убьют прямо на месте и бросят в ту же могилу под аплодисменты собравшихся. Смешно? А о чём я думал ещё вчера вечером? Почему вчера мне всё это казалось возможным? Я что, вчера был другим человеком? И почему раньше в моей жизни было всё нормально, а теперь всё по-другому? С какого момента всё изменилось? С чего всё началось?»
Константин задавал себе вопросы, так, без особого смысла, он и не собирался на них отвечать. Не тот момент, чтобы размышлять, что-то анализировать! И вопросы, заданные самому себе, сплелись в мягкий серый пушистый клубок, который не то уверенно, не то недоумённо проследовал в бессознательное, как старый толстый ленивый кот после сытного ужина величественной походкой, слегка прихрамывая и подёргивая тонким хвостом, следует в тёмную комнату, чтобы среди ковров, кресел и диванов найти себе уютное местечко для беспробудного сна.