Самородок
Шрифт:
Война с алгойцами, уже с полгода как прогнозируемая (выкладки аналитического отдела, данные Внешней разведки, отчёты Погранслужбы и Далькосмоса), всё же в какой-то степени застала врасплох, и Гонгвадзе, как начальник Сектора оперативных разработок, но, главное, именно кризисных ситуаций, в немалой степени винил в этом и себя. А ещё та история с зунитами, с их информацией о Датае, грузом лежала на сердце. Ведь можно же было сработать и оперативнее, и качественнее, просчитать все варианты, ведь знали, с кем имеют дело! Но вот ведь - не доработали, не просчитали и в результате гибель "Финиста", а в конечном итоге - война с алгойцами. Один камешек стронул другой, тот следующий, и посыпалось,
– Я у себя дома проанализировал запись, сделал раскадровку и у меня сложилось впечатление, что звонивший находился под чьим-то давлением, возможно, даже был зомбирован, - Баев прервал невесёлые размышления шефа, который продолжал расхаживать по кабинету.
– Но это для нас ещё хуже. Придётся искать главного, а поиск дело никак не ускорит.
– Зомби, говоришь?
– Гонгвадзе вернулся за модуль, пробежал глазами какое-то сообщение.
– Да хрен с ним, отыщем, никуда не денется. Ты лучше объясни, как узнал, где тот тип находился?
Ким усмехнулся про себя. Другой бы уже забыл о такой детали или не придал бы ей такого уж значения, но только не Гонгвадзе. Он всегда славился и оперативной хваткой, и умением эту хватку демонстрировать. Ну что ж, с начальством, как со священником, адвокатом и врачом, только правду или, на худой конец, полуправду, что Баев сейчас и предпочёл. Он буквально в двух словах поведал, что, по его мнению, помогло ему разобраться с незнакомцем. Сам он догадывался о механизме "поиска", но очень смутно представлял пока его возможности на практике, хотя надеялся, что со временем разберётся, потому что, в конечном итоге, познавать-то придётся самого себя...
( А пси-ниточка от него тем временем всё тянулась, незримая, тянулась, и достигла, наконец, источника пси-зова. Исходил он от девочки с Мизая, от неё. И Ким в очередной раз испытал внутреннее, ни с чем не сравнимое волнение, которое всколыхнуло душу, откликнувшись и в сердце. Но пси-зов отчего-то был слабым, как полувздох, и Ким прочувствовал: та пребывала в прострации, с широко раскрытыми, ничего не видящими глазами. Не видящими на этом низшим, земном и приземлённом, уровне восприятия).
– Почувствовал, говоришь?
– вдруг подал голос Бодров и заинтересованно посмотрел на Баева, даже трубку отложил. У него вертелся на языке вопрос (Как же это ты сумел человека того почувствовать? За четыреста с гаком километров?), но он всё же удержался. Раз Баев не сообщает подробностей, значит, на то имеются веские причинны, придёт время - проинформирует, хотя у Бодрова имелось нехорошее предчувствие, что со временем этим у них того, не очень. Но поскольку в целом был
– Ладно, раз так, - вздохнул Бодров и потянулся было за трубкой, но раздумал вновь пустить её в дело, вдруг наткнувшись на какую-то мысль, которую тут же и озвучил.
– Ираклий, а что ты думаешь о резидентуре наших недругов? Не вмешались ли тут некие третьи силы? Откуда вообще узнали про девочку, кто бы это ни был? Такая секретность - и на тебе! И что, интересно, всем от неё надо, а?
Именно это и не давало покоя Баеву: чего-чего, а секретить человек научился, как никто! И вдруг такой прокол, больше смахивающий на провал. Что-то тут явно не так, что-то не стыковалось, а что именно, Ким никак не мог понять. Это и раздражало, и отвлекало от более насущных проблем. Например, с чего это вдруг девочка вошла в транс? В чём причина? И не начинается ли, не дай Бог, повторение Мизая? Ужасные последствия её исключительной Силы он уже видел, и здесь, на Земле, ничего подобного никто не допустит (а каким образом? Просто убьют её? Так именно этого и добиваются неизвестные, чёрт побери!). Пока что он поддерживал с ней пси-связь, чувствовал её, но не более. Сможет ли он остановить её в случае необходимости? Баев не знал. Связь была не толще лезвия. Так, пси-ниточка тоньше волоса, готовая порваться в любой момент.
– Резидентура!
– фыркнул Гонгвадзе и покачал головой.
– Надо же! Ты, Матвей, весьма далёк от этих игр, ты всё же у нас больше учёный и исследователь... Какая, к чёрту, резидентура и шпионы-инопланетяне, если, согласно Уставу ВКС, все культурные, силовые, научные и прочие представительства нашей планеты находятся на Селенджере, в 150 парсеках от Земли? Не смеши меня! У нас даже туристы, и те не бывают, потому что Земля и Солнечная - это табу! И не мне тебе объяснять, почему.
– Но тогда откуда про неё узнали? Или у нас на Земле имеется какое-то мифическое Сопротивление, со своими возможностями и средствами?
– не унимался Бодров, гнул своё.
– Вот именно, что мифическое! Не смешите меня, и так грустно. Нечего тут искать какую-то пятую колонну, она просто не существует, это я тебе с полной ответственностью заявляю именно как начальник Сектора оперативных разработок, а потом уж кризисных ситуаций.
– То, что координаты Солнечной для остальных тайна, - это я знаю и понимаю, но мне не даёт покоя мысль, что кто-то вмешался как раз на Земле, кто-то, на кого раньше, может быть, и внимания особого не обращали или просто в расчёт не принимали. А инопланетные резиденты - это, конечно, перебор.
И тут Баева после его слов не то, чтобы осенило. Он вдруг вдумался в проблему, отстранился от всего мелочного, огляделся как бы с высоты, сконцентрировался, сопоставил то и это и неожиданно вычленил из потока всего суть происходящего, вычленил уже иным мышлением, пока что больше интуитивным, но иным. И суть эту высказал, оставив частности на потом.
– Это наверняка "Икары".
Оба уставились на Баева в некотором замешательстве.
– Кто?
– не сразу понял Бодров.
– Поясни и обоснуй, - Гонгвадзе, наоборот, сразу "въехал" в тему и подключился напрямую к своему Консулу. По его глазам, вмиг ожившим, было видно, что он в целом понял, что хотел сказать Баев, куда именно клонит.
А тот, в свою очередь, тоже сообразил, что зацепился за что-то действительно важное, на что указал, сам того не ведая, только что Бодров - "... не обращали внимания или просто не принимали в расчёт". Вот они, ключевые слова, позволившие Киму, как компьютеру, мгновенно вычислить, о ком и о чём, собственно, речь. Конечно, это должны были быть "Икары", движение, у которого и свой центр имелся, и ресурсы, и цели, и, что самое важное, люди. Последнее и послужило отправной точкой. Кадры решают всё, сказал кто-то из предков гениальную фразу. И это правильно.