Самоволка
Шрифт:
Решетка над головой вдруг со стуком откинулась, в яму упала широкая тень. Появилась физиономия бандита – того самого, одноглазого, с растрепанной веником бородой.
Он достал из наплечной сумки большой кусок мяса, отрезал ломоть и бросил в яму. Потом – еще один. И наконец спустил на шнуре жестяное ведро с мутной замусоренной водой.
– Надо же… – обронил Борис. – Угощение принесли.
Степан посмотрел на мясо, лежащее рядом на земле, и его передернуло – на срезе вертелись юркие белые червяки.
А вот перед водой устоять
Все это время бандит наблюдал за ними, сидя на корточках и задумчиво откусывая все от того же куска мяса.
Убедившись, что пленники больше не хотят есть и пить, он вдруг достал пистолет. Тот самый ПМ, который содрали со Степана при поимке.
– Арчи кха хейф, – проговорил он.
Степан в замешательстве посмотрел на Бориса, но тот и сам выглядел удивленным.
Бандит пробормотал что-то и заговорил по-другому. И теперь Степан его понял! Речь шла на том самом языке, с которым он знакомился по разговорнику.
– Чье это? – спросил одноглазый бандит.
– Мое, – неуверенно ответил Степан.
– Ты из братства Святого Мохаммеда?
Степан растерянно заморгал – он не понял, что от него хотят услышать. Бандит быстрым умелым движением снял затвор и наклонился над самым краем ямы, сунув разобранный пистолет Степану чуть ли не в лицо.
– Ты из братства? – повторил он.
Теперь Степан увидел – по стволу пистолета бежал едва заметный орнамент, напоминающий арабскую вязь.
Он не знал, что отвечать и чем ему грозит ответ, каким бы он ни был. Оставалось лишь одно – говорить правду.
– Это досталось мне от друга, – признался он, уловив краем глаза изумленный взгляд Бориса.
– И где этот друг? – с подозрением спросил бандит.
– Его нет… он умер.
Бандит что-то пробормотал, кажется, замысловатое ругательство. Затем вышел из поля зрения на несколько секунд и вернулся с трухлявой лестницей.
– Вылезайте.
Степан глянул на Бориса, тот уверенно кивнул.
Они выбрались на поверхность. Успели разглядеть какие-то грязные палатки, костры и много лошадей.
Их уже ждал фургон, запряженный низкорослой коренастой лошадью. Вернее сказать, это был большой ящик на колесах, без единого окошка.
– Внутрь! – скомандовал бандит, распахивая дверцу на ящике.
Внутри было мягкое сено, и даже запах казался терпимым.
– Сидеть тихо! – приказал бандит, и повозка тронулась.
Сквозь скрип колес было слышно, как он снова с чувством выругался.
– Степа, что происходит? – немедленно заговорил Борис.
– Ты у меня это спрашиваешь?
– Откуда у тебя пистолет клана Святого Мохаммеда?
– Я тебе уже говорил, это пистолет Амира.
– А у него откуда?
– У него и спроси! – рассердился Степан. – И вообще кто это – святой Мохаммед?
– Стыдно не знать…
– Мне – ни капельки.
– Скажем так, это очень влиятельный
– И что это для нас значит?
– Ну как тебе сказать… как минимум бандиты нас теперь пальцем не тронут…
– Постой! – осенило Степана. – Я вспомнил!
– Что? Говори!
– Амир… Прямо перед смертью он сказал поклониться какому-то святому…
– Вспоминай, Степа! Хорошо вспоминай.
– Сейчас… Он сказал, чтобы я поклонился его брату. Святому Мохаммеду. И вроде чтоб прощения попросил…
– Брату?! – чуть ли не закричал Борис. – И ты молчал?
– Да я подумал, он бредит! Святой Мохаммед какой-то… я думал, он молится! Да и не говорят так – святой Мохаммед. По-дурацки же звучит, разве нет?
– Здесь – нет. Слушай, если Амир действительно был братом Мохаммеда… Или же он брат только фигурально – член братства… Эх, знать бы точно!
– Я думаю, скоро узнаем – там, куда едем. – Степан кисло усмехнулся.
– Послушай, Степа, все очень серьезно. Я пока не знаю, что происходит, но нам нужно очень хорошо продумать наши слова и вообще поведение. Один неверный шаг – и кирдык.
– Опять нас убивать будут? Надоели они уже.
– Нет, говорят, святой Мохаммед не убивает принципиально. Потому и святой. Зато он очень качественно калечит. И, кстати, умеет докопаться до правды. Хитрить с ним – себе дороже.
– Ну, мы-то разве виновные?
– Как сказать. У святоши могут быть свои понятия о справедливости. Ведь формальная причина смерти Амира – ты.
– А может, ты?
– И я… Потому и говорю – думать, еще раз думать и следить за словами.
– Ну вот и подумай. – Степан перевернулся на спину и попытался принять мало-мальски удобное положение в тесной коробке. – От меня толку мало. Если чего вспомню – сообщу.
Степан лежал, прикрыв в глаза, и слушал, как под ним громыхают колеса. А в голове все крутилась какая-то неосознанная мысль – неудобная, угловатая. Она касалась этого нового обстоятельства – Амир оказался связан с крупным дельцом, а значит…
Что-то важное крылось в этой головоломке, однако в ней не хватало деталей. Причем все детали были рядом, буквально под рукой, но какая из них нужная?
– Слушай-ка! – Степан вдруг так резко вскочил, что едва не вписался головой в потолок. – А если этот Магомед такой влиятельный, сможет он достать тебе Расула?
– О да! – усмехнулся Борис. – Кого угодно. Хоть из-под земли. Только с какого перепуга?
– Я тут слегка обмозговал нашу ситуацию. Можно ее слегка переиграть…
– Ну-ну, – иронично изрек Борис. – И что намозговал?