Самоволка
Шрифт:
– Здорово, застава! – Борис приложил руку к воображаемому козырьку. – Нас невозможно расстрелять, нас можно только ненавидеть! Принимайте дорогого гостя.
Фидерик не обманул. Во временном лагере Умбара встречала целая делегация, светящаяся золотыми погонами, звездами, лентами, орденами и прочими державными цацками.
Передача геральд-министра прошла на высшем уровне. Без вопросов и задержек. Никто даже не бросил косого взгляда на Бориса и Степана –
Борька задержался, встретив очередного знакомого, а Степан повис на ограждении конюшни – ноги подгибались и отказывались держать тело.
Несколько минут он так и висел, покачиваясь, наслаждаясь покоем и безопасностью.
– Простите, если отвлекаю. – Степана тронул за локоть какой-то молодой человек в изумрудном мундире.
– Что надо? – Степан отшатнулся.
– Не волнуйтесь. Остались некоторые формальности. Идемте со мной.
– Куда?
– Вам туда нужно, поверьте.
Под большим шелковым навесом на раскладном кресле уже сидел Борис. Вид у него был довольный, как у сытого кота. Еще здесь прохаживались какие-то офицеры и чиновники, все наглаженные и чисто выбритые.
Борису вручили солидную кожаную папку.
– Как и было обещано, с вас снимаются все обвинения. Штабс-капитан Борис Зайцев восстановлен в звании и наградах. Соответствующие уведомления разосланы в подразделения, в том числе командованию пограничного дивизиона. И еще…
На столик бросили тяжелый пояс с навешенными на него кошельками.
– Это награда от ваших покровителей. Наденьте на себя. И скорее уходите. Вам не стоит здесь оставаться.
– Степа, возьми на себя и застегни покрепче, – сказал Борис, лениво поднимаясь. – Раз люди просят, будем уходить, чего уж надоедать-то…
Они вышли из-под навеса, ощущая спинами жгучие взгляды королевских чиновников.
– Боря, они сказали, надо уходить. Что это значит?
– Разберемся! Мы ж с тобой герои, нам все пути открыты!
– А серьезно?
– Поговорю с ребятами. Среди погранцов каждый второй – проводник. Это я тут такой… убогий.
– То есть мы уйдем прямо сейчас? Домой? В Москву.
– Ну, как сказать… Ты – да. И не в Москву, а сначала – в Самарканд. А я еще подумаю.
– Боря, мне не верится…
– Ха! Обещаю, через неделю ты из твоей тухлой Москвы обратно запросишься.
– Ага, разбежался!
– Постойте! – Борис и Степан обернулись. Их догонял все тот же молодой офицер в изумрудном мундире. – Мы забыли об одной формальности.
– Что еще? – нахмурился Борис.
– Будет лучше, если вы прямо сейчас сдадите атрибуты княжеского титула. Я провожу вас в палатку к маршал-коменданту, там вся процедура будет оформлена в надлежащем виде.
– Что
– Только что доставлен указ о признании вашего титула недействительным. Мне говорили, вы предупреждены…
– Да забирайте, жалко, что ли? Куда идти?
– Пожалуйста. – Офицер красивым отработанным движением указал направление.
Борис развернулся и вдруг замер в недоумении. Впереди между двух палаток прохаживались какие-то люди в непривычных синих мундирах, с золотыми кантами и погонами. Рядом были лошади – чистенькие, причесанные, как на параде.
– Это еще что за кордебалет?
– Курьерская служба короля, – отозвался офицер. – Они развозят копии королевского указа о приостановлении огня. Ждут, когда затихнет.
– В каком смысле? Что затихнет?
– В горах еще работают автономные казачьи части. Там сейчас опасно. И толковой связи нет. – Офицер вздохнул. – Ждут, когда можно подъехать.
– Где работают части? – Борис уже не был столь весел и благодушен.
– Я знаю, что вчера выдвинулись на Гусиную шейку, а утром – в Орлиное гнездо и Мокрый тракт…
– Ты сказал, Орлиное гнездо? – Борис вдруг схватил офицера за воротник его изумрудного мундира. – Орлиное гнездо?!
– Что случилось? – Офицер от испуга побледнел.
Борис оттолкнул его и рванулся к синим мундирам.
– О черт… – простонал Степан и устремился за ним.
– Кто назначен на Орлиное гнездо?! – рявкнул Борис. Его отработанный командный голос неожиданно заставил королевских курьеров опустить руки по швам. – Кто, спрашиваю?!
В ответ послышался невнятный ропот.
– Документы – мне! Я сам доставлю.
Вероятно, сработали не только наглость Бориса и его напористость, но и княжеская звезда, по-прежнему висящая на ленте. Как бы там ни было, через секунду ему протянули обтянутый тонкой кожей тубус с заверенной копией указа.
– Лошадь мне! – Не дожидаясь ответа, Борис сам отвязал от ограды коня – беспокойного, глазастого, с растрепанной гривой.
– Отдыхайте, офицерики. – Борис шлепнул коня ладонью по крупу и поскакал через лагерь, вспугнув праздно бродящих солдат.
– Да чтоб тебе… – процедил Степан.
И тут же, по примеру брата, сам отвязал первую попавшуюся лошадь. Никто из курьеров даже не пикнул.
– Ты хоть дорогу знаешь? – прокричал Степан, поравнявшись с Борисом.
– Разберусь, не бойся.
Больше они не разговаривали. Кони довольно резво пересекли предгорье. Усталость куда-то спряталась, улетучилась, словно ее выдуло встречным ветром.
Начались бугры, валуны и обрывы. Борис, судя по всему, не знал дороги, он помнил только направление.