Самозванцы
Шрифт:
«А избу-то по-черному топят», — быстро прикинул Крапивин, разглядывая многолетнюю копоть на потолке и печь без дымохода.
— Добро пожаловать, гости дорогие, — старуха вышла в центр комнаты и в пояс поклонилась вошедшим. — Угощайтесь, чем бог послал.
— Благодарствуйте, — Крапивин поклонился, приложив правую руку к сердцу.
По бегающим глазам старухи подполковник понял, что она дико боится незваных гостей, и это ему очень не понравилось.
Вместе с Артеменко они подошли к столу и хотели разместиться на краю скамьи, но подскочивший
— Туда, туда, соколики мои, — засуетился он. — Дорогому гостю — почетное место.
Снова поклонившись, Крапивин опустился на лавку в красном углу. «Что же ты так суетишься? — думал он, разглядывая деда. — То степенным старцем ходил, то холуя разыгрывать начал. Видать, недоброе у тебя на уме».
— Что же, давайте знакомиться, — как можно более бодрым голосом произнес Крапивин. — Я Вадим. А это, — он показал на Артеменко, — Сергей.
— Фрол я, — старик подобострастно улыбнулся подполковнику. — Староста я здесь. А это сыновья мои: Андрейка и Матвей, зятья: Антип и Куприян. Хозяйка моя, Настасья, — он показал на старуху, — и невестка Варвара.
Бабы, низко кланяясь, стали накрывать на стол.
— А. поведайте-ка нам, гости дорогие, кто вы и откуда путь держите? — помедлив с минуту, осведомился Фрол.
— Странники мы, — спокойно ответил Крапивин. — Воевали, а нынче новой службы ищем.
— А откель идете?
— Из Москвы, — наудачу бросил Крапивин.
— О как! — Фрол со значением покачал головой. — А на службе у кого были?
— У государя, — Крапивин лихорадочно соображал, как прервать этот разговор, который не сулил ему ничего хорошего.
— От как! Так от чего же со службы ушли?
— Договор наш закончился.
— Так, а сами-то вы сословия дворянского? — Да.
«Вот впился, — выругался про себя Крапивин. — И ведь не отвечать нельзя. Иначе законы гостеприимства нарушены. Что же делать?»
— Боярин наш, Федор Никитич, нынче многих ратных людей себе на службу собирает, — подал голос Матвей и тут же осекся под жестким взглядом отца.
— А племени вы литовского али немецкого? — продолжил свой допрос Фрол.
— Русские мы, — быстро ответил Крапивин.
— Во как! Православные значит. А ну, перекрестись.
Офицеры переглянулись. Крапивин первый осенил себя православным крестом. Его примеру последовал Артеменко. Хозяева почему-то беспокойно переглянулись. Старуха у печи перекрестилась… И тут Крапивин от досады скрипнул зубами. Баба крестилась двумя перстами, как это делалось на Руси до раскола.
Внезапно рация на поясе подполковника ожила. Быстро надев наушники Крапивин буркнул:
— Слушаю.
— Командир, — донесся до него из переговорного устройства голос ушедшего в разведку Мухина, — к вам спешно идет вооруженный отряд. Пять всадников при саблях и десять пеших. У них шесть каких-то допотопных пищалей, бердыши и топоры. Прямо «Иван Васильевич Меняет профессию». Минут через пять будут у вас. Прием.
— Понял, конец связи, — отозвался Крапивин,
На лицах последних был отображен неописуемый ужас.
— Уходим, — бросил Крапивин Артеменко.
— А ну, подмогнем боярину, робятушки, — тут же вскричал неожиданно молодым голосом Фрол. — Вяжи басурманов-нехристей.
Дощатый стол с диким грохотом взлетел и перевернулся в воздухе, обрушившись на зятьев старика. Завопили бабы, захныкали дети. В мгновение ока оказавшийся на ногах Артеменко мощным ударом кулака опрокинул бросившегося на него Матвея.
— Не убивать, — отдал приказ Крапивин, бросая о стену Андрея.
Налетевшие с диким ревом на спецназовцев зятья были немедленно повержены. Фрол метнулся на грозных противников, занеся топор над головой. Легко уклонившись от удара, Артеменко скользнул за спину старику и несильно ударил его в затылок. Дед свалился на пол без чувств.
— Уходим, — снова скомандовал Крапивин.
Выскочив на улицу, Крапивин быстро показал рукой направление движения в сторону ближайшего леса.
— Там же отряд, — возразил Артеменко, тоже слышавший сообщение Мухина.
— Их надо увести от «окна», — ответил Крапивин.
Лихо перемахнув через изгородь, спецназовцы бросились к лесу. Бежать в бронежилете при полной амуниции было неудобно. Впрочем, оба офицера не в первый раз «сдавали кросс» с полной выкладкой. А вот противник теперь у них оказался совсем необычный.
Из леса вылетели всадники. Пять человек, бородатые, в кафтанах, островерхих шапках, широких штанах и сапогах. Увидев людей, бегущих по полю, они развернули коней и поскакали им наперерез.
— Не убивать, — во второй раз скомандовал Крапивин.
Когда расстояние между преследователями и разведчиками сократилось метров до пятидесяти, несущийся впереди всадник выхватил саблю и во всю глотку заорал:
— Стой!
Обнажили оружие и его товарищи.
Развернувшись, Артеменко метнул в преследователей гранату. Сзади полыхнуло и загрохотало. Не давая осколков, это оружие издавало страшный грохот и ослепляло яркой вспышкой. (Сейчас эффект превзошел все ожидания. Три коня вздыбились, сбросив седоков, один шарахнулся в сторону и понес всадника прочь, не разбирая дороги. Тот, кто скакал первым, выронил саблю и закрыл глаза руками, очевидно, ослепленый вспышкой. Его обезумевший от страха конь понёс его мимо спецназовцев.
Крапивин увидел, что справа, метрах в ста, из леса выбегают люди, вооруженные пиками, бердышами и мушкетами.
— Колдуны! Колдуны! — донеслись оттуда истошные крики.
Несколько человек воткнули в землю специальные подставки и принялись устанавливать на них мушкеты.
Крапивин оценил расстояние до леса: метров пятьдесят.
— Ходу, — скомандовал он.
Сзади захлопали выстрелы. Обернувшись, Крапивин увидел, что над стрелками поднимаются облачка сизого дыма.
— Командир, — раздался в наушниках голос Мухина. — Видим вас. Можем поддержать огнем? Прием.