Самозванцы
Шрифт:
— Да, пожалуй, — поддержал его Чигирев. — Сложно, но можно. Ведь большевизм в какое-то время держался на волоске. Здесь как раз тот случай, о котором ты говорил, Игорь. Всего одно небольшое событие может повернуть весь ход истории. И не надо мне говорить, что здешняя Россия не готова к демократии и рыночным отношениям. Готова! Она уже двинулась в этом направлении. Просто молодой растущий организм более всего подвержен всякой заразе.
— Да не буду я ничего говорить, — тяжело вздохнул Басов. — Поезжайте, предотвращайте, раз приспичило. По четвергам здесь проходит скорый Париж-Берлин-Варшава-Петербург. Замечательный поезд. Я обычно на нем езжу. Садитесь на него и вперед. Денег я вам дам. Легенду разработать помогу. Надеюсь, старых ошибок вы не совершите и, самое главное, наконец-то будете работать вместе над одной задачей. Хоть это приятно..
— Погоди, а ты разве с нами не поедешь? — спросил Крапивин.
— Я не любитель исправлять историю, — покачал головой Басов. — Я дождусь, пока поезд пойдет назад, и поеду в Париж. Все же последний предвоенный год лучше проводить в этом городе.
Чигирев и Крапивин переглянулись.
— Все же не хотелось бы расставаться, — вздохнул Чигирев.
— Это еще почему? — усмехнулся Басов. — Мы с вами настолько разные люди, что объединяет нас только общая проблема: мы попали в чужой мир. Любая попытка совместных действий сразу разведет нас в разные стороны, как и в прошлый раз. Вот, вас хоть объединила идея сохранить Российскую империю, вернее, предотвратить большевизм. Ну так и флаг вам в руки. Завтра я помогу тебе, Сергей, найти сына и умою руки. Что делать дальше, решайте сами.
— Ну раз так, — протянул Крапивин, — хотя мне очень жалко, Игорь.
— Жаль, конечно, — согласился Чигирев, — но раз уж ты так решил, делать нечего. В любом случае, спасибо за все, что ты сделал для нас.
Остаток ужина прошел в молчании. Когда наконец Чигирев и Крапивин разошлись по своим комнатам, Алексеев сказал:
— Я вот все думаю, Игорь, почему каналы открылись именно в эти миры и в эти отрезки времени.
— Случайность, — пожал плечами Басов и отхлебнул.
— Вот интересная вещь, — продолжал Алексеев. — Все исторические периоды, которые открываются нам, предшествуют либо смуте, либо большой войне.
— Ну а царствование Ивана Третьего? Войны были, но не столь уж глобальные.
— Возможно, это точки, когда смута или война могут быть предотвращены, — предположил Алексеев. — нас всё время выводит на поворотные точки в истории России… Не знаю, как насчёт остального мира, но России — да, это так. Я хотел обсудить это с вами наедине.
— Почему, собственно?
— Потому что, мне кажется, на практике вы сыграли куда большую роль в произошедших событиях, чем хотите показать. Ведь, по сути, вы постоянно контролировали процесс и вторгались в него. Вы предотвратили множество событий, инициаторами которых были Вадим и Сергей. Фактически вы устранили Селиванова, хоть и руками Чигирева. Вы могли предотвратить бой. В конце концов, именно вы дали толчок заговору против Василия Шуйского. Вы подробно рассказали Крапивину о предстоящих событиях и сформировали программу действий, которую он потом подсказал Скопину.
Басов ничего не отвечал, спокойно наблюдая, как в камине догорают еловые поленья.
— Знаете, Игорь, — после продолжительной паузы продолжал Алексеев, — за время использования аппарата я пришел вот к какому выводу. Я думаю, только вы сможете оценить эту информацию по достоинству. — Он замялся. — Я много наблюдал, проверял, сомневался. Но теперь я уверен…
— Да, говорите, не смущайтесь, — ободрил его Басов.
— Я не управляю переходами во времени, — решился наконец Алексеев. — Открытие «окон» так же не является следствием действия аппарата. Вернее, он играет определенную роль, но скорее как средство запроса. То есть это звонок на двери, а никак не ключ. А пропустить нас или нет и куда пропустить, решает некто посторонний. Это абсолютно разумная сила. Она ведет нас по мирам и историческим эпохам, преследуя какую-то свою, абсолютно неведомую мне цель. И все феномены, связанные с переходами во времени и открытием «окон», — плод ее целенаправленного вмешательства.
Басов хитро улыбнулся:
— Понял наконец.
— Я так и думал, что вы знаете об этом, — сказал Алексеев. — Я только не понимаю, догадались ли вы уже в ходе эксперимента или… знали все с самого начала.
Басов снова промолчал.
В камине догорали дрова.