Самозванец. Тетралогия
Шрифт:
– Да как же не требовать, твое высочество! – проскрипел еще громче Луренат. – Скоро по миру пойду, если мне не заплатят. Посмотри, во что одет. В жалкие обноски.
Старик действительно был одет так себе. Но это почему-то наводило на мысли не о бедности, а о схожести старикана с одним из литературных персонажей, редким скупердяем.
– Почему же ты думаешь, что для тебя нужно делать исключение? – Михаил сделал вид, что гневается. – Все ждут полной суммы, и ты жди. В чем дело?
– Не могу ждать, твое высочество, – пробормотал
– Они всем нужны, – безжалостно отрезал принц. – А вот за то, что ты надоедаешь занятым людям, мы тебе вообще можем не заплатить. Совершенно ничего.
– Как же так? – испугался Луренат. – Да я и не надоедал вовсе. Так, спросил пару раз.
– Каждый день! – твердо сказал Михаил. – Каждый день ты приходил к моему казначею и требовал денег! А теперь еще отнимаешь время у меня, у наследного принца Ранига!
– Но, твое высочество, – забормотал старик, – ты же сам меня позвал…
– Не хочу ничего слушать, – отрезал тот. – Все. Ты остался без денег!
– Помилуй! – воскликнул старик.
– Все говорят «помилуй». Но с меня хватит! Ты остался без денег!.. Если только…
– Если что? – ухватился Луренат за соломинку.
– Если ты сделаешь то, что я скажу.
– Готов служить твоему высочеству всей душой и телом! – старик простер к Михаилу руки.
– Я заплачу тебе сто золотых.
– Но…
– Никаких «но»! Сто золотых, ты понял? Или ничего! Пятьдесят сейчас и пятьдесят после.
– После чего? – спросил Луренат.
Было видно, что он уже предвкушает получение денег.
– После того как ты женишься на девушке, на которую я укажу.
Старик остолбенел. Челюсть у него отвисла в полном смысле слова. Через несколько секунд, с трудом вернув челюсть на место, он промямлил:
– Но я не могу жениться, твое высочество. Не потому, что не хочу. Нет, хочу получить сто золотых! Но не могу… Не могу с женой… Ты понимаешь?
– Этого от тебя и не требуется, – мягко сказал Михаил. – Просто женись. А расходы по содержанию жены я возьму на себя. Она вообще будет отдельно жить. А ты лишь женишься, и все. И деньги твои.
Луренат думал недолго.
– Я согласен, – сказал он с жадным блеском в глазах. – Ты мне сейчас прямо дашь пятьдесят золотых? И когда же будет свадьба? Надеюсь, что скоро.
– Скоро, скоро, – успокоил его принц. – Ксарр, отсчитай ему.
Тот с недовольным выражением лица достал объемистый кошель, который всегда носил с собой, и начал вынимать оттуда монеты. Было видно, что он не считает Инкит настолько значительной особой, чтобы ради нее тратить полсотни золотых.
Накануне принятия решения о выдаче Инкит замуж Михаил провел два важных разговора. Первый из них состоялся с арестованным работорговцем Мератом, а второй – с купцом Варесеном.
Работорговец Мерат был доставлен на четвертый день после взятия столицы. Стража, посланная за ним вместе с безвинно пострадавшим
Птичка вскоре попалась. Ведь ворота города не закрывались. Новые власти демонстрировали свое радушие и гостеприимство, делая вид, что в столице ничего особенного не происходит.
Михаил решил лично допросить такого важного пленника. Это происходило в подвале дворца, в тюрьме, доставшейся от Миэльса по наследству. На этот раз там был лишь один заключенный.
Принц спустился туда вместе с Ференом и ишибами охраны Регеном и Антеком. Он часто общался с этими ишибами и ценил их исполнительность и расторопность, даже думал в дальнейшем дать каждому из них собственное подразделение.
Работорговец Мерат, как и описывал его ишиб кочевников, был совершенно лыс и время от времени сильно заикался. На вид ему было лет тридцать пять, и непонятно, отчего он облысел в таком относительно молодом возрасте.
– Откуда ты прибыл в Парм? – спросил принц арестованного.
– И-и-из Томола, – выдохнул тот.
– Не переживай, – успокоил его собеседник. – Если будешь откровенно отвечать на вопросы, то жизнь сохранишь точно. Когда ты начал заниматься работорговлей?
– Л-лет семь уже. Когда сгорел мой трактир.
– Вот как. А с кочевниками когда встретился впервые?
– Пять лет назад. Меня привел к ним Ганнер.
Имя Ганнера тоже было знакомо Михаилу – это был второй скупщик рабов у кочевников.
– А рабов куда обычно ты переправлял?
– С-самых красивых девушек мы продавали знакомым. Остальных гнали в Кмант.
Ферен оставался спокойным – работорговец говорил чистую правду.
– Ты умеешь писать?
– Да, – ответил Мерат.
– Вот что, напиши подробно, когда и кому вы отдавали рабов, купленных у кочевников. Меня интересуют имена и адреса, по которым этих людей можно найти. Не забудь также написать, где найти Ганнера. Припоминай каждую мелочь. Чем подробнее напишешь, тем лучше для тебя. У тебя есть сутки. Понял?
Работорговец быстро закивал.
– Пусть им потом займется Комен, – сказал Михаил Ферену, но так, чтобы арестованный слышал. – Если все напишет как надо, то его можно будет отпускать. А если что-то утаит, то… Комен придумает, что с ним сделать.
Когда он покинул подвал и вошел в свой кабинет для приема посетителей, то привычно бросил взгляд в окно. Там, над южной башней, висело в воздухе пять железных шаров. Провинившиеся ишибы исправно выполняли свою работу. Ему их было немного жаль. Ведь это очень непростое дело даже для ишиба: спать часа четыре в сутки, а потом работать, работать и еще раз работать. Но какой был у него выбор? Оставалось надеяться, что он скоро схватит Миэльса, и кошмар ишибов закончится.