Самозванец. Тетралогия
Шрифт:
Остальные согласились с ним, и все трое направились к Камору. Разумеется, перешли на быстрый бег и передвигались в режиме невидимости, который Маэт и Торк оценили по достоинству. Возможно, потому, что не могли им пользоваться самостоятельно.
Когда они бежали к деревне, выяснилось, что приятели Михаила никогда прежде не видели кочевников. Торк принимал участие во многих войнах и схватках, но это были в основном междуусобицы.
– Может быть, нападем на них? – предложил ветеран-наемник, когда они в очередной раз под прикрытием невидимости огибали небольшой отряд.
–
Чтобы порадовать Торка и проверить в действии атакующие возможности троих бойцов с амулетами Террота, они сделали небольшой крюк, держась поближе к лагерю степняков. Навстречу попадалось все больше и больше всадников. Кто-то возвращался в лагерь, кто-то покидал его, а кто-то просто осматривал окрестности.
– Ну что, может быть, атакуем эту группу? – неизменно спрашивал Торк при виде врага. – Или эту?
Михаил не торопился. Встречные отряды казались ему то слишком большими, то слишком маленькими.
Наконец он заметил подходящий по численности отряд из пяти человек.
– Невидимость снимать не будем. Нападем внезапно, постараемся не издать ни звука. Если это получится, то позволим одному из них уйти.
– Зачем? – удивился Маэт.
– Он сообщит, что на них напал отряд невидимок, – рассмеялся принц. – Мне здесь лагерь кочевников не нужен. Хочу, чтобы они перенесли его подальше.
– А до тех пор мы будем нападать на их небольшие группы? – догадался Торк. – Пока они не станут ездить огромными отрядами или вообще не покинут небезопасное место?
– Именно. Вперед! И ни звука больше.
Они стремительно бросились на пятерых всадников, которые неторопливо ехали по дороге. За кочевниками стелилась по земле пыль – давно не было дождя. Пылевая завеса позволила приятелям приблизиться к степнякам незамеченными.
Торк с новым амулетом показывал чудеса быстроты и ловкости. Маэт немного отставал от него. Прежде чем кочевники сумели сообразить, что от непонятных переливающихся пятен, неожиданно оказавшихся рядом с ними, исходит угроза, двое были убиты. Они даже не успели оказать сопротивление.
Михаил попытался помочь друзьям, но единственное, чего он добился, был удар током в ногу всадника. А затем молодой человек оступился, и следующий разряд поразил бедро лошади. Бедное животное поднялось на дыбы, закусило удила и помчалось прочь. Кочевник с трудом удерживался в седле.
Его никто не пытался остановить. Все помнили, что один должен уйти. Двое оставшихся попытались отбить атаку и даже схватились за свои копья, но ничего не могли противопоставить мечам Торка и Маэта, мелькавшим с быстротой молнии. Вскоре все было кончено.
– Я умею только распугивать лошадей, – печально пошутил Михаил, глядя на четыре трупа.
– Ничего, – сказал Торк. – У нас есть три месяца. За это время ты научишься держать меч.
– А что нам делать с телами? – спросил Маэт, кивая на землю. – Поступим как в прошлый раз? Но куда мы определим лошадей?
– Вряд ли у них найдется что-то особо ценное, – сказал Михаил. –
После этого, бросив все трофеи, включая лошадей, они отправились в деревню.
Чернобородый успел предупредить жителей, что им следует ожидать гостей. Также во исполнение плана Михаила в разговорах с жителями деревни он, как бы случайно оговариваясь, начал делать осторожные намеки на то, что не все так просто с появлением молодого человека. Ксарр решил подождать несколько дней и, когда любопытство жителей достигнет своего пика, выложить им сногсшибательную историю. О бедном юноше, который рос один в лесу под присмотром Аррала и его, Ксарра. Конечно, чернобородый не ожидал, что каждый человек в деревне поверит этой истории. Но это было неважно. Важно было то, что, поданная надлежащим образом, она могла запутать сомневающихся. На основе этой истории появятся новые версии, их, самораспространяясь, сменят другие – и так до тех пор, пока правда не будет погребена под толстым слоем баек.
– Как мы спланируем наши занятия? – спросил Торк Михаила, когда они прибыли на место. – Фехтование потребует времени. И верховая езда тоже, но не так много. Может быть, нам стоило взять одну лошадь и начать сразу же?
– С верховой ездой подождем. Лошадь будет, но чуть позже. А тренироваться мы можем днем. Три-четыре часа после обеда.
– А от меня что требуется? – поинтересовался находившийся поблизости чернобородый.
– Мои планы таковы. Для армии нужны амулеты. Лучше всего будет, если основой для амулета окажется кожаный доспех. Конечно, можно взять что-нибудь другое, но доспех лучше всего: он прост в изготовлении, не тяжел и выглядит более-менее привычно и прилично. Не хотелось бы, чтобы моя будущая армия смотрелась как шайка оборванцев, обвешанных непонятно чем. Поэтому не мог бы ты заняться производством кожи?
– Но сейчас же посевная! – воскликнул Ксарр.
– Забудь об этом, – сказал молодой человек. – Через три месяца вся деревня оставит это место. У меня есть желание отогнать кочевников, но нет желания с ними сражаться до победы. По крайней мере сейчас. Поэтому брось все силы на изготовление доспехов.
– Эх, – вздохнул чернобородый, – я понимаю, что рано или поздно придется уйти, но все же как-то жаль… Наши предки долго жили на этом месте.
– А потомки будут жить на другом, – твердо ответил Михаил. – Вместе с вами и вашими женами, освобожденными из рабства.
– Сколько тебе нужно доспехов?
– Как минимум штук сто. Лучше двести. И разного размера.
– Где же мы возьмем столько шкур? – удивился Ксарр.
– Лошадиные подойдут?
– Ну… да.
– Скоро у нас будет много лошадей. Еще вот что… Возможно, придется уйти в лес. Всем. Временно. А может быть, и не придется. Я пока не уверен.
Ксарр удалился, качая головой. Он еще не успел свыкнуться с мыслью, что землю его предков придется бросить. Ведь не всегда, умом понимая необходимость действия, можно сразу же убедить в этом сердце и чувства.