Самозванец

Плакса Миртл

– Может, на поминки пригласят, хоть поем!
– надеялся мистер Блэк, отправляя письмо.

Письмо мистера Блэка получила Виржиния и в панике бросилась названивать мужу на работу. Бартемиус по телефону так и не понял, чего жена от него хочет: то ли Барти умер, то ли дом горит. Он всё бросил и аппарировал домой - мебель, окна, двери траурными накидками увешаны, на столе фотка Барти в черной рамочке стоит, за столом жена в черном платке над письмом плачет:

– Барти повесился!

Старый Крауч отобрал у жены письмо:

– Тут не написано, что он повесился.

–

Он пишет - «жил бы дома, вы бы его спасли, удержали. Поторопился уйти из жизни». Мальчик на себя руки наложил! Ах, его в проклятой школе довели, его оскорбляли, били, и он не выдержал! Хлюп, хлюп, хлюп!

– Цыц!!!

– Барти, надо собираться, ехать, забирать тело. Хлюп! В последний раз моего мальчика увидеть...

– А почему нам об этом какой-то Сигнус сообщает, а не Дамблдор?

– Хлюп, хлюп...

– Джинни, я щас сам всё узнаю. Жди. Странное какое-то письмишко!
– Бартемиус с места аппарировал в Хогсмит и оттуда бегом помчался в школу.

* * *

Слизеринцы дожевывали обед. Снейп рассказывал Люциусу, что ему на экзамене по защите попался билет, который он хуже всего знал, но одноклассники знали цену причитаниям Снейпа - зельевар все-равно получил «превосходно».

– А у Люпина вообще ничего не спросил. Только «Выпусти патронуса! Молодец, превосходно!»

– Потому что у Люпина патронус - Дамблдор.
– многозначительно напомнил Люциус.

– У меня тоже патронус - Дамблдор.
– шмыгнул носом Снейп.

– Скучный ты человек, Снейпуля, - веселился Люциус.
– Вот у меня - разнообразие: защита и трансфигурация - «выше ожидаемого», зельеварение - «удовлетворительно», только по магловедению «превосходно».

– Зачем ты магловедение изучаешь???
– поразился Регул Блэк.

– Когда нам в третьем классе раздали список предметов на выбор, я тупо записался на те предметы, которые выбрал Снейп.

– Снейп - то понятно, он же грязнокровка, а тебе зачем?
– отказывался понимать Регул.

– Легче ж магловедение, чем нумерология и древние руны!
– фыркнул Люциус.

– А я учу нумерологию и древние руны!
– сказал Регул.

Барти получил по трансфигурации, зельеварению, гербологии, магловедению и истории «превосходно», а вот на экзамене по защите довел Дамблдора до мальчиков кровавых в глазах.

Дамблдор решил избавиться от Барти и заодно поссорить его с отцом, чтоб он его уже не защищал. Когда отец приедет за Барти, Дамблдор ему скажет:

– Ваш сын не допущен к занятиям на следующий год. Можете отправить его в Дурмштранг, в Болгарию доучиваться. А можно организовать домашнее обучение. Будете оплачивать преподавателям проезд и за уроки. Ваш сын не может находиться в коллективе. Его наглые сексуальные домогательства к студенту Малфою!..

Барти не нравилось в Хоге, но дома жить еще хуже. Как всегда, отберут волшебную палочку, метлу, денег не дадут. Высидеть взаперти два месяца летних каникул еще можно, но не целый год. Отец, конечно, не поверит инсинуациям о Бартиных гейских наклонностях, но настучит сынку по буйной голове и весь год будет обзываться идиотом, напоминая, как Барти по ошибке превратился в женщину.

Барти

решил прогуляться в «Кабанью голову», но во время сессии Филч не пускал студентов в Хогсмит. По пути из большого зала Барти остановился перед гобеленом «Суд Париса», прикрывавшим потайной ход. Он туда лазил с мародерами - вроде бы этот ход ведет из Гриффиндорской общаги в Слизерин, а оттуда в Хогсмит. Открыл Dissendium’ом. Брел, брел, брел в потемках, освещая себе путь Люмосом. Барти услышал позади шаги, за поворотом зажегся Люмос. Барти прибавил ходу. Сзади послышался крик боли, сопровождаемый жутким чавканьем перерождающейся кожи, хрустом ломающихся костей. Барти оглянулся - Люпин перекидывается!
– и кинулся вперед по узкому ходу.

Добежал, вылез, запер выход. Оборотню остался только путь назад - в Хогвартс.

Потайной ход привел его в заброшенный дом. Трухлявая лестница вела на второй этаж. Бартины следы отчетливо отпечатывались на пыльных прогнивших досках пола. Возле покосившейся двери паутина свисала клочьями, словно ее кто-то прорвал, открывая дверь. Барти устремился на выход и припустил в «Кабанью голову».

Пока Барти добегал от Визжащей Хижины до паба, в школу прибежал старый Крауч.

Бешено вращая выпученными глазами и брызгая ядовитой слюной на стены и потолок, старый Крауч скакал к Дамблдору... но не дошел: этажом выше раздалось свирепое рычание - по коридору за студентами гонялся Люпин, шерсть дыбом, пасть разинута от пола до потолка.

Люпина остановил вопль:

– Фризио!

Оборотень задрожал и медленно начал заваливаться набок. Шерсть смерзлась, по контурам его тела наморозился маленький айсберг. Бегуны остановились и с опаской окружили поверженного вервольфа. Русая коренастая девица с зеленым галстуком и значком «Староста Слизерина», протирая палочку, победно огляделась - а по лестнице к месту побоища уже спешил Дамблдор.

– Долорес! Это твоя работа?!
– гневно возопил он, указывая на сосульку с оборотнем.

– Ура, Долли оборотня победила, - загомонили детишки.

– Амбридж, немедленно разморозь мальчика! Ребенок погибнуть может! Сердце остановится!
– свирепо гаркнул Дамблдор.

– Какой он вам мальчик, убивать надо таких мальчиков. Он мог людей покалечить, или насмерть загрызть. А замороженный он безопасный. И вообще я буду жаловаться, - и бесстрашная Долли скрестила руки на груди.

Дамблдор бросился размораживать шерстяную сосульку. От вервольфа повалил пар.

– Энервейт!

Люпин сел, задрожал, скуля. Рука Дамблдора совершила путешествие в складки мантии, извлекла мармеладку, предложила Люпину:

– Скушай, мальчик. Я понимаю, тебе б колбаски. Ну пойдем, пойдем в медпункт, там тебя полотенечками укутаем, горяченького выпить дадим, - и директор повел Люпина.

Из-под лестницы раздался гробовой голос:

– Нет, в Выручай-комнату его, под замок.
– Старый Крауч начал подниматься по лестнице.
– А вы последний день директорствуете, Дамблдор. Переедете из Хогвартса - в Азкабан! Пожизненное сидеть будете!!! Мобиликорпусьте вервольфа, Дамблдор. Пока я вас вместе с ним не заавадил.