Самозванец
Шрифт:
– Эй, Павел, – позвал я, – есть будешь?
Храп под овчиной тотчас прекратился и показался любопытный глаз.
– Шутишь или правда что достал?
– Вставай, нужно курицу сварить.
– Нет, так мы не договаривались, – расслабленно казал он, – я думал, уже все готово!
Я подумал, что зря связался с таким лодырем. Конечно, художественная натура – это хорошо, но в лес-то идти все равно придется. Однако решил просмотреть, чем, в конце концов, все это кончится, и начал разбираться в нехитром крестьянском хозяйстве. Пока я разводил в печи огонь, хозяин искусно
– Давненько я скоромного не ел, – грустно сказал он. – А сегодня не постный день?
– Постный, так что можешь спать дальше.
– Ничего, буду в церкви, заодно покаюсь, – пообещал он.
– Как знаешь.
– А винца курного у тебя нет?
Винца у меня не было, так что удовлетворился он всего лишь едой. Однако удовлетворился сполна. После нашего нехитрого обеда в доме опять не осталось ни одной крошки съестного. Зато до ночи мы дружно спали на очень сытые желудки.
Глава 8
Воробьиные ночи еще не наступили, но темнело уже так поздно, что нам пришлось выйти из деревни в начале одиннадцатого. Павел вел себя вполне адекватно, не ныл и не засыпал на ходу. Чтобы не светиться перед деревней, мы сделали крюк и выкошенными лугами довольно быстро дошли до леса. Тут мой чичероне предложил сделать привал и дождаться полной темноты. Ему, как проводнику, было виднее, и мы засели в кустах, ожидая часа «Икс».
Вечер был не по-летнему холодный. С северо-востока пришел циклон, весь день, пока мы спали, моросил дождь. К вечеру он кончился, но стало реально холодно, что очень ощущалось, особенно после последних теплых дней. Я был одет в свой межсезонный камзол, а Павел отправился в лес в том, в чем ходил днем: льняной домотканой рубахе, коротких портках и босиком. Единственной теплой вещью у него оказалась бесформенная войлочная шляпа, когда-то щеголеватая, но давно потерявшая всякую форму.
– Тебе не холодно? – задал я риторический вопрос, когда мы уселись на мокрой траве в мокрых кустах.
– Ничего, сейчас же лето, – успокоил он меня.
Лето, оно конечно, лето, но меня пробирало даже сквозь толстое шерстяное сукно.
Он же вполне комфортно растянулся на земле и, как мне показалось, собрался соснуть.
– Павел, а тебе не скучно жить? – спросил я, чтобы хоть как-то отвлечь его от такого глубокого отдыха.
– Чего? – сонно переспросил он, протяжно зевая.
– Жить тебе не скучно?
– Когда скучать-то, – удивился Павел, – времени ни на что не хватает. Утром проснулся, а там, глядишь, уже и спать пора.
Такому насыщенному ритму жизни можно было только позавидовать.
– А ты когда-нибудь работал?
– Как же не работать, с малолетства в трудах, продохнуть некогда. Ты бы мне не мешал разговорами, сам отдохни часок-другой.
– А мне кажется, нам уже идти пора, погляди, совсем темно стало.
– Думаешь? – с сомнением протянул Павел. – А то давай, что ли, завтра сходим. Куда спешить?
– Нет, пойдем
– Тоже красные! – напомнил он.
– Это как обещано.
Павел тяжело вздохнул, встал, отряхнулся, как мокрая курица, и не спеша пошел вдоль кромки леса.
Я двинулся следом, стараясь идти как можно осторожнее. Трава тут была выше пояса, мокрая, так что скоро я промок насквозь и начал мерзнуть. Павел между тем шел легко, шлепая по встречающимся лужам босыми ногами.
– Скоро уже? – не выдержал я.
– Нет, нам нужно лес обойти, а то как мы в гнилую балку попадем!
– Ладно, тогда пошли быстрее.
Павел не ответил и шел все в том же темпе, легко, как на прогулке. Пришлось и мне настраиваться на долгую ходьбу и постараться отключиться от мелких неудобств вроде незаметных ям, полных холодных воды, колючего кустарника и хлещущих по лицу веток. Больше о конце пути я не спрашивал, шел себе и шел за светлой спиной проводника. Часа через полтора Павел, наконец, остановился. Задумчиво поднял лицо к темному, облачному небу. Я опять испугался, что он примется любоваться красотами природы, но все обошлось.
– Вон там гнилая балка, – показал он рукой в сторону леса. – По ней и дойдем. Тебе не боязно?
– Чего бы это! – сердито ответил я, хотя кое-какие сомнения по поводу своего напарника у меня уже были. – С тобой я пойду хоть на край света.
– Тогда пошли, – сказал он и так же легко, как раньше, пошел дальше.
– Вот это и есть гнилая балка, – сообщил он, когда мы вошли в какой-то узкий овраг. Под ногами сразу захлюпало, и мои мокрые сапоги начала засасывать грязь. Прогулка окончательно переставала быть интересной. Вокруг не было видно ни зги. Было такое чувство, что мы продвигаемся по какой-то канализационной трубе, да и запах был соответственный.
Я перестал реагировать на окружающее, старательно исследовал ногами место, на которое собирался ступить, чтобы не попасть в какую-нибудь западню. Наконец Павел остановился.
– Ну, и где же твой леший? – спросил я, чтобы хоть что-то сказать и не выглядеть испуганным.
– Что он, дурной по ночам тут шастать, – удивился он.
Получалось, что дурень – это я.
– А где же разбойники? – задал я новый вопрос.
– Наверху, где им еще быть. У тебя деньги с собой есть?
– Деньги? – удивился я. – Зачем мне в лесу деньги?
– А шапку и сапоги покупать!
– Их не в лесу продают, а на ярмарке. Вот как найдем разбойников, выручим моего товарища, сразу же и поедем на ярмарку.
– А девок выручать будем?
– Ну, и девок соответственно. Теперь давай, выводи меня отсюда.
– Ишь, какой хитрый, – засмеялся мужик, – так я тебе и поверил. Ты сначала со мной разочтись, а потом дело будем делать.
К сожалению, мои самые неприятные предположения начал подтверждаться. Парень оказывался не тем, кем все это время хотел казаться. Однако и он меня не совсем правильно оценил, навсегда оставаться по милости деревенского придурка в этом гиблом месте я никак не собирался.