Самозванец

Аксенов Даниил Павлович

Секундант Комена занял место наблюдателя немного позади ишиба. Желая получить новый опыт, случайный секундант периодически просматривал ти противника Комена. Внезапно Михаил увидел, что ишиб активировал защиту. Она выглядела примерно так же, как и защита ишиба из Томола, которого пришлось убить, спасая Ферена-младшего.

«Вот что значит классическая школа, — отметил молодой человек. — Все у всех одинаково».

Между тем, Комен ускорился еще больше. Казалось, развязка близка. Еще несколько ударов и его противник будет повержен. И вдруг в

сражении наступил перелом. Михаил увидел, что движения его нового знакомого потеряли быстроту и точность. Казалось, что-то мешает Каретту двигаться в полную скорость. Этим немедленно воспользовался Моррот, перейдя в атаку. Буквально несколькими движениями он нанес Комену три неопасные раны и сильно потеснил его, видимо, рассчитывая покончить одним ударом. Комен с большим трудом сопротивлялся. На его лице было написано недоумение.

Такое же недоумение возникло на лице его секунданта, но быстро исчезло. Он понял, что происходит. Секундант Моррота влиял на ти Комена, замедляя его движения. Это было явно против правил.

Михаил заколебался. У него было три варианта действий. Во-первых, он мог закричать и предупредить Комена. Но что это дало бы? Возможно, ишиб атаковал бы и его, чтобы убрать свидетеля, а Комен все равно был бы убит. Во-вторых, он мог бы сам напасть на ишиба и убить того с помощью электричества. Но Михаилу не хотелось так поступать из-за опасности разоблачения. Внезапная смерть ишиба вызвала бы подозрения. В-третьих, он мог попытаться спасти Комена, не раскрываясь.

Михаил внимательнее посмотрел на место схватки и обнаружил, что ишиб стоит в небольшой луже. Его легкие матерчатые туфли на деревянной подошве насквозь промокли…

Чтобы со стороны все выглядело безукоризненно, секундант Комена подошел чуть ближе, а потом внезапно закричал:

— Моя нога! — молодой человек присел, одной рукой схватился за ногу, а вторую опустил в лужу, в которой стоял ишиб. Разряд…

— Моя нога! — закричал теперь уже ишиб. Он разом забыл о необходимости наблюдать за схваткой. Возможно, он забыл и о своих щитах. Его ногу свело судорогой, и он держал ее руками изо всех сил, словно боясь потерять.

Михаил бросил быстрый взгляд на фехтовальщиков. Меч Комена пронзил живот Моррота. Это был не очень красивый удар с точки зрения фехтовального мастерства. Видимо, Комен что-то заподозрил и хотел побыстрее завершить схватку, как только к нему вернулась его обычная скорость.

Состояние противника не интересовало Комена в данной ситуации — это было дело его секунданта.

— Что случилось? — спросил он у Михаила, глядя как тот держится за ногу.

— Не знаю, — ответил молодой человек. — Только я наступил в эту лужу, и мою ногу свела судорога. Было очень больно. Лишь сейчас начало отпускать.

Секундант Моррота тоже начал понемногу приходить в себя. Он бросил недоумевающий взгляд на Михаила, потом на лужу, изменил немного ти своей конечности и захромал, чтобы оказать помощь раненому приятелю.

— Да? — удивился Комен. — Очень странная лужа. Очень.

А затем он крикнул противнику, что считает инцидент исчерпанным. Но если тот хочет продолжить,

то Комен будет доступен в любое время.

— В чем же была причина дуэли? — поинтересовался Михаил, когда они покинули место схватки. Он решил ничего не рассказывать своему новому приятелю во избежание ненужных вопросов.

— Мы поспорили по поводу одежды, — ответил Комен. — Он заявил, что, что плащ выдержит мой вес, когда я буду спускаться из окна спальни его жены, а я утверждал обратное.

— Да, сейчас стали появляться удивительно непрочные плащи, — подтвердил собеседник.

— А также странные лужи и не менее странные ишибы, о которых никто не знает, что они ишибы, — тем же тоном ответил Комен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного, — сказал человек в черном. — Вот, например, ишиба в одежде крестьянина никогда не пустили бы к королю. С другой стороны, неишиб не смог бы помешать ишибу заниматься грязными делишками. Даже если бы он снял одежду крестьянина. Какой из этого следует вывод?

— Что дождь пошел удивительно вовремя.

Комен рассмеялся. Вскоре они попрощались.

Придя к Ференам, молодой человек рассказал им о происшедшем.

— Комен Каретт — человек чести, — охарактеризовал его Маэт. — Правда, у него очень сложные отношения с отцом, да и со всем семейством. Хотя дружбой с ним можно было бы гордиться.

— Когда твой отец планирует устроить званый ужин? — поинтересовался Михаил.

— Завтра, — ответил Ферен-младший.

— Тогда послезавтра мы покинем столицу, — подытожил самозванный принц.

Глава 22. Ограбление века

Не старайся поймать всех воров — ты останешься без правительства.

Король Томола — сыну.

Михаил долго колебался, стоит ли ему приглашать на ужин и Комена. Старший Ферен развеял его сомнения, сказав, что это был бы поистине идеальный союзник. Верный, смелый и благородный. Молодой человек не считал, что в его заговоре благородство будет иметь какое-то значение, но два остальных качества признал полезными. И отправил приглашение Комену.

Вечерело. На главных улицах города стали зажигаться масляные фонари. Михаил, Маэт и Торк прогуливались по одной из площадей. Маэт, как обычно, либо говорил о своей возлюбленной, превознося ее до небес, либо строил потрясающие своей наивностью планы на будущее. Внезапно раздались крики: «Разойдись! Дорогу!».

Им навстречу ехала процессия из нескольких всадников и кареты, запряженной двойкой лошадей. На карете был герб рода Бинтор.

— Кто это? — спросил Михаил, — и куда они едут?

— Не знаю, — пожал плечами Маэт.

Друзья посторонились, пропуская процессию. Самозванный принц использовал щуп и выяснил две интересных подробности, связанные с проехавшей мимо каретой. Во-первых, среди всадников было двое ишибов. Во-вторых, в карете было золото.

— Там деньги, — сказал он.

— А, ну тогда понятно, — заметил Торк. — Они везут собранные налоги в свою знаменитую башню.

— В какую башню?

— О, эта башня — гордость Бинторов. Они называют ее совершенным хранилищем.