Самозванец
Шрифт:
— Ты не будешь относиться ко мне хуже после этого?
Конечно, нет! — рассмеялся и протянул руку. — Добро пожаловать в банду, свой воришка в команде это просто бесценно.
Она подобрела и ответила на рукопожатие.
— Ой, я испачкала тебя кремом. Подождёшь, пока переоденусь. А то этот кремовая помадка будет везде.
Когда Руби скрылась за книжным шкафом, развернулся к окну, чтобы не смущать девушку. Вот только очень быстро заметил, что в широких чистых окнах все прекрасно отражается, открывая взору почти
Я напрягся, пытаясь сфокусироваться на аллее за окном. Руби переодевалась и рассчитывала, что я не буду смотреть.
Наверное…
Она, конечно, мой друг, боевой товарищ и соратница, но когда белая блузка оказалась сброшенной на пол, а за ней последовала и юбка, я уже не контролировал свой взгляд, жадно рассматривая изгибы её тела, даже уже не пытаясь винить себя за хитрость. Вроде и как джентльмен поступил, и себя порадовал.
Да и вообще, никогда этих женщин не поймёшь, что у них на уме. Хотела бы переодеться приватно, скрылась бы в ванной, а не за шкафом в паре метров от меня.
И раз уж она стояла сейчас, сбросив одежду, и выбирала, что ещё надеть, то, может, всё так и планировалось. В любом случае, я уже ничего не мог с собой поделать, разглядывая, как белое нижнее бельё с тонкой полосочкой кружева по краям, обтягивает округлые ягодицы, а красные длинные волосы при каждом движении скользят по светлой шелковистой коже.
Когда она завела руки за спину и расстегнула застёжки лифчика, нервно сглотнул. Если она сейчас выйдет из-за ширмы, то «дружба», «границы» и «уместность происходящего» — последнее, о чём буду думать в этот момент.
Но она не вышла, лишь наклонилась вперёд, предоставляю моему взору чуть больше обзора своих прекрасных ягодиц, обтянутых тоненькой тканью. Затем ещё пара движений — и Руби уже стояла в удлинённой домашней футболке и шортах.
Не знаю, вообще с чего у меня так разыгралась фантазия, то ли потому что вспомнил, каково это — опять быть юным и полным желания, то ли давно у меня не было близких отношений с прекрасным полом, то ли я, наконец, освоился тут и почувствовал, что могу не просто добиваться каких-то успехов, но и просто жить жизнь.
Руби, если и собиралась жить жизнь, то явно не так, как обрисовал мой горячий испорченный мозг.
Она села на кровать, похлопала рядом, приглашая меня, и потянулась за тем, ради чего всё это вообще затевалось. Когда в её руках появился небольшой дорогой планшет, моё внимание, наконец, переключилось на дела. Экран вспыхнул цветастыми переливающимися геометрическими фигурами и попросил пароль.
— Блин… Запаролено, — произнесла Руби, склоняясь над планшетом, и задела меня плечом.
Запах её волос и ванили от сладостей, которыми мы полчаса назад забрасывали друг друга, оказался совсем не приторным, а каким-то домашним и притягательным. Сразу вспомнился родной мир, который как будто уже начал
Руби попробовала что-то подобрать на экране, но попытки не увенчались успехом. Тогда она передала планшет мне и уткнулась щекой в моё плечо.
Сам не знаю почему, по телу побежали мурашки. Тепло её тела, приятный аромат и отсутствие белья под бесформенной, но тонкой одеждой вскружили голову. Захотелось только одного, отбросить планшет, повалить её на кровать, впиться губами в пухлые алые губы и запустить ладонь под футболку.
— … как думаешь? Получиться?
— Что? — Меня отрезвил звук собственного голоса.
— Я говорю, ты сможешь подобрать пароль? Как думаешь? Глупый… — она рассмеялась и пытливо заглянула в глаза.
Собрав воль в кулак и встряхнув головой, поправляя волосы, попытался настроиться на мозговой штурм.
— Что вообще может быть в качестве пароля? Имя? Дата рождения? Любимый питомец. Любимая девушка?
— Нет у него никого, — отчеканила Руби. — Имя и вариации с фамилией не подходят, я проверила. День рождения… — она задумалась. — А я не знаю, когда он родился.
А вот я, похоже, знал. Видел же его медкарту. Оставалось немного напрячься и вспомнить.
Я покрутил в голове варианты и попробовал их ввести один за другим. С четвёртого раза всё получилось.
— Эврика! — самодовольно воскликнул я, и мы с Руби приникли к экрану.
В файлах и переписках никакого компромата не попалось, но когда зашли в раздел фотографий, довольно быстро поняли, что у Джонни помимо боязни клоунов есть ещё одно слабое место. Вот только облик там был куда интереснее.
— Оу-у-у… — протянула Руби. — Значит, Джонни влюблён.
Поняла это она намного раньше меня. Женщины вообще такое чувствуют.
На нескольких фотографиях вскользь была запечатлена Ляся. Фото были сделаны тайком, из-под учебника или со стороны, но на всех была она. Не на переднем плане, и поэтому я сразу не понял, но почти везде. И только несколько самых удачных фото было сделано крупным планом, и уже не осталось сомнений, что наш золотой мальчик положил глаз на золотую девочку.
— А она красивая, — с какой-то лёгкой грустью в голосе произнесла Руби, глядя, как я перелистываю фото и всматриваюсь в изображения.
— Да, даже очень, — произнёс я без задней мысли, и Руби поднялась с кровати.
— Видимо, у неё не один поклонник, — подытожила она и тут же произнесла. — Мне пора делать задание. Если хочешь, я подкину ему планшет потом на учёбе, что он ничего не заметит.
— Да, это можно. Но я бы хотел ещё поискать информации.
— Я и не сомневалась, — сказала она, глядя куда-то в окно. — Тогда передашь мне его завтра, или как будешь готов.