Самозванка
Шрифт:
— Я не собиралась ехать домой в экипаже, — созналась Виолетта.
— Проводить вас… мне это доставит удовольствие.
Сзади послышались чьи-то шаги, и голос Блэйка произнес:
— Может, вам это и доставит удовольствие, но я уже распорядился, чтобы для леди Гудвин подали мой экипаж.
Виолетта облегченно вздохнула. Чувствуя, что Фэрроу очень крепко удерживает ее за локоть, она уже судорожно искала на лице Блэйка ключ-отгадку к тому, что так резко изменило его поведение. Но вместо человеческого лица она увидела
— Значит, Блэйк, вы хотите проводить леди Гудвин до дому сами. Скажите, Блэйк, я что — топчу траву на чужой земле?
— Фэрроу, вы допустили непростительную грубость в адрес нашей гостьи. На вашем месте я был бы осмотрительней.
— Для меня леди Гудвин находится на недосягаемой высоте.
Виолетта молча переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они вели себя, как голодные псы, готовые разодраться из-за лакомой косточки.
— Очень хорошо, — удовлетворенно заметил Блэйк. — Хочу вам объяснить, что я вовсе не собираюсь провожать леди Гудвин до дому, я просто предоставляю в ее пользование свой экипаж. А вот и он! — Блэйк указал Виолетте на подъезжающую карету: — Пожалуйста.
Девушка медлила. Она прекрасно понимала, что Фэрроу хотел бы сказать ей хоть несколько слов на прощание, но сама она не могла оторвать взгляд от лица Блэйка.
— Спасибо за заботу, лорд Блэйк, — поблагодарила Виолетта.
Молодой человек отвел глаза.
Повернувшись к Фэрроу, Виолетта выжала из себя легкую улыбку.
— Спасибо вам за участие, — сказала она.
— Надеюсь на следующую встречу, — поклонился Фэрроу. Он был весьма недоволен как поведением девушки, так и общим поворотом событий.
Между тем Блэйк жестко взял Виолетту под руку и направился вместе с ней к экипажу. Виолетта стреляла в него глазами, но он был неколебим. Кучер распахнул перед девушкой дверцу, Блэйк подсадил ее и собирался уже уходить, как Виолетта тихо произнесла:
— Блэйк… я…
Он грубо перебил ее:
— Я не знаю вашего нынешнего адреса. Назовите его Годсону сами.
Кучер захлопнул за леди дверь, и Виолетте пришлось кричать в крошечную щелку окна:
— Блэйк, я надеюсь, вы не поверили этой ужасной леди Фелдстоун?!
— Нет, я не верю голословным обвинениям, — отозвался Блэйк.
Экипаж тронулся и начал медленно набирать скорость. Оборачиваясь назад, девушка ничего не смогла прочесть на каменном лице возлюбленного. Когда карета повернула за угол, она успела заметить, что Блэйк поднимается по широкой лестнице Хардинг-Хауса. Единственное, о чем могла думать Виолетта, так это о том, что у него впереди ночь больших возможностей. Он сможет всласть поухаживать за женщинами вроде леди Габриэллы Кантвелл.
Блэйк вернулся в особняк и отправился прямо в ту гостиную, куда он посылал леди Катарину, чтобы она помогла Виолетте обрести душевное равновесие. Подойдя к буфету, где хранилось спиртное, он тут
Он никак не мог избавиться от воспоминания о сцене обвинения. Он был готов своими руками придушить эту врунью леди Фелдстоун. Виолетта не была способна на убийство. И, хотя она, несомненно, вышла замуж за сэра Томаса, польстившись на его эфемерное богатство и титул, она бы никогда не решилась ускорить кончину супруга. Он понимал, что девушка вышла замуж за старика, чтобы избежать голодного существования, чтобы прекратить ту жизнь, которую она вела с детства. Она, несомненно, хорошо относилась к сэру Томасу, и горе ее было неподдельным, когда его провожали в последний путь. Она была бесконечно благодарна старику за то, что он избавил ее от нищеты. Блэйк ни разу не усомнился в том, что вины Виолетты в смерти сэра Томаса не было.
Но были факты, свидетельствующие против девушки. Она не отрицала, что покупала в аптеке яд для крыс. А что если… И тут Блэйк вспомнил о Ральфе. Стакан был уже наполовину пуст.
Ясно было только одно. Он совершенно напрасно снова поцеловал Виолетту. С самого начала знакомства он нашел леди Гудвин неотразимо красивой. Но раньше он и вполовину не желал ее так, как теперь. Его желание… вот где коренится опасность. Доказательством этому служило то, что, встретив Габриэллу, он не испытал горестной обиды.
Неожиданно в комнату вошел Джон. Блэйк даже обрадовался тому, что брат прервал горестное течение его мыслей. Джон подошел ближе и положил руку на плечо Блэйка.
— Я так и думал, что найду тебя здесь.
— Ты не выпьешь со мной?
— Почему бы и нет. У нас праздник, и мне жаль, что тебе не весело.
Блэйк налил брату виски и, протягивая стакан, сказал:
— Эту леди Фелдстоун следовало бы придушить. Виолетта не способна на убийство, это ясно всем.
— Ты так думаешь?
— А ты что, думаешь, что эта девушка убийца?
— Ну-ну… спусти свой гнев на тормозах. Я, как и ты, считаю, что сэр Томас скончался своей смертью. Свет не простит ей не подозрение в убийстве, а ее неясное происхождение и отсутствие корней.
— Этого-то я и боюсь, — вздохнул Блэйк. — Ты видел ее лицо? Она была унижена. Сражена наповал.
— Мне кажется, что ты очень расстроен. Почему бы тебе не признаться в том, что ты увлечен леди Гудвин?
— Признаюсь, увлечен. Но ведь это вы с Катариной настояли на том, чтобы я всюду сопровождал леди Гудвин и ухаживал за ней, давая гостям понять, что она наша старая знакомая?
— Все это так, Блэйк, но, кто, скажи, просил тебя выводить леди Гудвин в сад и там целоваться?
Блэйк потерял дар речи. Придя в себя, он улыбнулся и сказал:
— Ну… шпионы…
— Немного. Но тебе следовало ухаживать за леди Гудвин с достоинством и уважением к ее недавнему горю, пытаясь разделить его с ней.