Самозванка
Шрифт:
Виолетта ничего не ответила. Происходящее было за пределами ее воображения. Седовласый дворецкий с кустистыми бровями даже не моргнул, узнав, что хозяин, уехав утром холостяком, в полдень вернулся домой с супругой.
— Я вернусь домой к ужину, впрочем… не ждите меня, — откланиваясь, распорядился Блэйк.
Виолетта даже не взглянула на него: она боялась разрыдаться.
Блэйк резко повернулся и по аллее, обрамленной лимонными и апельсиновыми деревьями, направился к экипажу. Виолетта, слегка прищурившись, следила за тем, как карета исчезает вдали.
Чемберлен распахнул
Девушка посмотрела вниз: пол был выложен черным и белым мрамором. Взглянув на стену, Виолетта увидела свое изображение в большом зеркале, обрамленном резной деревянной рамой. Никогда она не выглядела хуже и не казалась более одинокой.
— Мадам, — обратился к ней дворецкий, — позвольте, я покажу вам вашу комнату? Не желаете ли отобедать? Впрочем… возможно, вы захотите сперва принять горячую ванну?
Виолетта посмотрела Чемберлену прямо в лицо и обнаружила, что перед ней находится на редкость добрый человек. Аппетита у нее не было, но она кивнула, соглашаясь:
— Обед? Это было бы замечательно. — На ресницах ее блестели слезы. — Если вы не возражаете, я бы хотела сливовый пудинг.
— Как прикажете, госпожа, — ответил Чемберлен.
Виолетта проснулась, когда Блэйк вернулся домой. Это произошло ранним утром следующего дня. День был солнечный, безоблачный. Леди Невилл в одиночестве завтракала в маленькой комнатке, выходящей окнами в сад. В преддверии осени сад был желто-золотым. Зная, что всю ночь ее новоявленный супруг провел вне дома, Виолетта не могла проглотить ни кусочка.
— Доброе утро! — раздался за спиной голос Блэйка.
Виолетта положила вилку возле тарелки, растянула губы в улыбке и повернулась к дверям. Он был в том же костюме, в котором вчера присутствовал на собственной свадьбе. Усталым Блэйк не выглядел.
— Доброе утро, — ответила Виолетта. — Вы ночевали в Хардинг-Хаусе?
Молодой супруг подошел к буфету, где в ряд стояли блюда с закусками и сладостями, взял круассан и начал пристально его рассматривать.
— Да, — бесцветно ответил Блэйк и положил круассан на блюдо.
У Виолетты упало сердце. Нечто странное было в его ответе. Она не могла понять, почему он не вернулся в свой собственный дом. Неужели ее присутствие в доме считается двусмысленным? Блэйк повернулся к жене и сказал:
— На сегодняшний день у меня назначено много встреч, поэтому, с вашего позволения, я поднимусь наверх, чтобы принять ванну и переодеться. Сегодня я должен встретиться с адвокатом. — Виолетта молчала, и Блэйк продолжил: — Из осведомленных источников мне стало известно, что, несмотря на то, что вы моя жена, к вам будут применены суровые меры наказания. Но вам не следует волноваться: Додж намеревается подать прошение о замене тюремного заключения домашним арестом.
От страха Виолетта не смогла выдавить из себя ни слова благодарности. Он боялась, что ее повесят, несмотря на титул виконтессы.
И кроме
— Я оставлю в вашей комнате конверт. Если вы отправитесь сегодня за покупками, он вам понадобится.
Блэйк вышел из комнаты, где завтракала Виолетта, и ее стала бить дрожь. Новобрачной пришло в голову, что ее супруг мог прелестно провести ночь у другой женщины. Почему бы и нет? За Блэйком прочно закрепилась репутация волокиты. Виолетта принялась думать о леди Кантвелл, хотя здравый смысл подсказывал ей, что Габриэлла слишком честна, чтобы позволить чужому мужу волочиться за собой. Впрочем, в Лондоне достаточно других женщин, которые не будут возражать против связи с Блэйком.
Виолетта резко встала.
— Чемберлен! — позвала она. — Прикажите заложить экипаж!
— Двухместный или четырехместный?
— На ваше усмотрение, — ответила Виолетта, не зная, что ей предпочесть. — Я бы хотела выехать сей же час. Я отправляюсь наверх за шляпкой и перчатками.
Чемберлен поклонился, и Виолетта отправилась к себе. Проходя по коридору третьего этажа, девушка замедлила шаги. Дверь в спальню Блэйка была закрыта, но она не сомневалась, что он там. Ей даже показалось, что она слышит, как муж разговаривает со своим слугой. Полная горя и отчаяния, Виолетта направилась к себе. Вчера вечером по распоряжению Блэйка ее вещи перевезли из ее старой квартиры в его особняк. Виолетта потянулась было за нежно-зеленой накидкой и темно-зеленой шляпкой, но неожиданно отдернула руку: она увидела свое отражение в зеркале. На леди Невилл смотрела худенькая, бледная девушка с огромными, потерянными, голубыми глазами. Неужели и Блэйк видит ее такой? Она вовсе не желала, чтобы он догадался о том, что он своим равнодушием сводит ее с ума, лишает жизни.
Виолетта решила никуда не ехать. Силы покинули ее. Виконтесса Невилл опустилась на диван и уставилась на дверь, ведущую в комнату супруга. Интересно, вернется ли он домой сегодня? Вряд ли. Но она не должна позволять себе расстраиваться из-за этого. Она должна отдавать себе отчет в том, что он стал ее мужем только для того, чтобы спасти ее от петли. Виолетта закрыла лицо руками. Немного погоревав, она опустила руки на колени и обнаружила, что дверь, соединяющая ее комнату с комнатой мужа, открыта. На пороге стоял Блэйк. Надеясь, что она успела согнать выражение горя со своего лица прежде, чем это заметил Блэйк, Виолетта встала.
— Вы забыли постучать.
— Я думал, что вы внизу. — Он протянул руку. — Здесь деньги. Надеюсь, этого будет достаточно.
Виолетта молчала. Он убивал ее своим благородством. Блэйк поклонился и произнес:
— Желаю вам хорошо провести день. Не думаю, что я буду ужинать дома.
Блэйк направился в свою комнату. Девушке очень хотелось окликнуть и удержать возлюбленного, только ее гордость противилась этому. На глаза ее навернулись слезы. Виолетта открыла конверт, рассчитывая обнаружить там двадцать, тридцать, ну… не более сорока фунтов, а вместо этого насчитала пятьсот и чек, подписанный Блэйком. Сумму она могла вписать сама.