Санаторий
Шрифт:
Чьи-то пальцы касаются ее лица, ощупывают его.
Повязку с такой силой срывают с глаз, что она царапает щеки. Глаза Адель щиплет от слез, но она заставляет себя их открыть.
От пола к потолку бешено скачет луч фонарика.
Он останавливается на ее лице, ослепляя резким светом. Адель щурится, хочет закрыть глаза ладонью, но не может.
Луч тут же опускается и упирается в пол. Воспользовавшись моментом, она поднимает голову, в ее венах бурлит адреналин. Она мало
Фигура похитителя расплывается перед глазами. Он сидит на корточках. На нем маска и мешковатая одежда, невозможно сказать, мужчина это или женщина.
Похититель кладет фонарик на пол, направив его на заднюю стену. Копошится в сумке.
Что он делает?
Адель молча ждет.
Во время этого странного затишья Адель принимает решение: если он приблизится, она воспользуется своим единственным оружием – собственным весом. Прыгнет на него и ударит изо всех сил головой. Нанесет как можно больше повреждений. Так просто она ему не дастся.
Но он не приближается. Вместо этого он протягивает руку с бумагой. Листок всего в нескольких сантиметрах от лица Адель, и изображение расплывается, формы и цвета путаются. Похититель отодвигает бумагу. Теперь на ней видно фотографию.
Адель тут же узнает мужское тело на ней. Безжизненное. Искалеченное. Окровавленное.
И тогда она понимает, что ее схватили не по ошибке. Это не случайное нападение. Все спланировано, методично и четко.
Это месть.
У нее скручивает живот. К горлу подкатывает тошнота, но Адель сдерживается. С кляпом во рту от рвоты она просто задохнется. Она старается успокоить дыхание. Вдыхает поглубже.
Не шевелись. Не реагируй. Не позволяй ему понять, что он попал в цель.
Она заставляет себя думать о Габриэле. Замещает жестокость фотографии счастливыми образами. Как ее малыш растопыривает пальчики на ногах, когда наелся. Как пухлые ладошки сжимают длинные влажные огурцы. Его сине-зеленые глаза.
Но образы Габриэля растворяются, фотография перед глазами сменяется другой.
Снятой крупным планом.
Фотография, кружась, падает на пол. Адель чувствует движение за своей спиной. Руку на затылке, вцепляющуюся в волосы. Кляп вытаскивают изо рта.
Наверное, в этом все дело, решает Адель. Цель заключалась в фотографиях. Он хотел показать ей фотографии, а теперь отпустит. И тут она видит другую маску, прямо перед собой, тонкие трещинки в резине похожи на язвы.
Адель в замешательстве. Здесь еще один человек?
Но маска движется,
Маска предназначена для нее.
22
Айзек с округлившимися глазами следует за ее взглядом.
– Черт, а я не заметил…
– Не заметил кровь на ковре? – ровным тоном спрашивает Элин.
– Да. Ведь почти ничего не видно. – Айзек нагибается и становится на четвереньки. – Да и с чего ты взяла, что это кровь? Это можно быть что угодно, пятно от…
– Это кровь.
Пальцы Элин сжимаются в кулак.
– Если и так, она могла быть тут уже целую вечность.
На его верхней губе проступают крохотные бисеринки влаги.
Элин качает головой:
– Вряд ли. В подобных отелях следят за чистотой. Такие пятна… Ковер почистили бы или заменили.
Она говорит будничным, холодным тоном, но внутренне кипит. У него что, на все есть ответ? Никогда не тушуется.
Айзек выпрямляется и откидывает волосы с лица.
– Думаешь, это кровь Лоры?
– Пятна выглядят недавними, так что подозреваю, кровь либо твоя, либо ее. У кого-нибудь из вас были порезы? Царапина какая-нибудь?..
На лице Айзека отражается облегчение.
– Я знаю, что это. Позавчера вечером Лора порезалась, когда брилась. Порез был глубокий, кровь все никак не останавливалась. Мне пришлось принести ей пластырь снизу. Наверное, она прошла по ковру.
Элин обдумывает услышанное: Лора порезалась во время бритья. Очевидное объяснение.
Но она никак не может избавиться от еще одной мысли.
Он уже это делал. Он на это способен.
Взгляд Элин останавливается на вазе в углу, в стекле отражается крохотная призма комнаты, изображение расплывается перед глазами. Ее голова вот-вот взорвется. Элин не знает, что и думать.
Ее уже втянуло в новые проблемы, и вот она мечется туда-сюда, не понимая, что делает. Она и забыла, насколько все зыбко, когда приходится иметь дело с Айзеком.
Пытаться его понять… все равно что смотреть сквозь воду. Сначала все превосходно видно, до самого дна, но через считаные секунды течение меняется, и все становится мутным и нечетким.
Айзек дотрагивается до ее руки:
– Элин, ты как?
Она лишнее мгновение задерживается с ответом:
– Все нормально.
Элин напряженно улыбается, но тут же видит новые пятна крови.
Новые ржавые брызги на мягком ворсе ковра.
Вернувшись к себе, Элин закрывает дверь, прислоняется к ней и ждет, пока отступит тошнота.
На кровати лежит записка от Уилла:
Конец ознакомительного фрагмента.