Сандэр. Дилогия
Шрифт:
— Нас там ждут?
— Нет, просто хозяева не любят гостей. Когда-то им причинили боль, и они обижены. Спят, покуда не заслышат живого. Впрочем, они не обрадуются и мёртвому.
— Ну, я и не планировал будить лесных владык. Натиэль, подожди меня. Я скоро.
Надо же позаботиться об обеде. На завтрак поймать чего-нибудь не поспеваю.
Помимо крупной дичи, коей поблизости и не пахнет, в лесу можно разжиться припасами мелких зверушек. В дуплах у белок и норах грызунов накоплены богатства — орехи, грибы сушёные, но на безрыбье и краб сойдёт за щуку.
Та-ак, на
Полезное качество у ловца духов — ощущение аур существ. Грызуны спят себе, а я чувствую слабое пульсирование в такт замедленному сердцебиению их притухших астральных тел. Глубоко они зарываются, однако ж. Разрывать копьём мёрзлый грунт, перед тем расчистив от слежавшегося снега площадку, долго и утомительно, но подумаю о жарящейся на углях жирной тушке, и энтузиазма прибавляется.
За пару часиков я раздобыл с десяток луговых крыс и, глотая слюну и облизываясь от разбушевавшихся гастрономических фантазий, принёс добычу Натиэль.
Пока эльфийка собирала хворост, я освежевал тушки. Костёр развели в вырытой наспех в снегу яме. Хорошенько прожарив первую партию из трёх упитанных грызунов, я предложил одного принцессе. Та аккуратно взяла прутик с нанизанным на него хвостатым мясом, понюхала и принялась элегантно есть, едва открывая рот и прикрываясь ладонью. Высокородная, этим всё сказано.
Пообедав, закидали снегом потушенный костерок и пошли дальше по границе Спящего леса и полей.
На ночь не стали разводить огонь. Поужинали остатками обеда, закутались в тёплые плащи и улеглись прямо на снегу. Я на всякий пожарный сторожевой вард выставил, окружив нас паутиной теней. Приблизится кто на сотню метров — проснусь.
Следующий день походил на предыдущий, словно близнец. Утром охота на крыс, затем бег по краю древних дебрей, скудный ужин и ночёвка. С эльфийкой разговаривали всего ничего, сохраняя дыхание.
Третий день путешествия не задался с самого рассвета. Разбудили меня крики и топот копыт. Вскочив, я осмотрелся. Натиэль уже проснулась и наблюдала за происходящим из-за кустарника.
По полю скакали рысью, матерясь на чём свет стоит, облачённые в кожаную броню и лёгкие кольчуги всадники с копьями и длинными мечами. На рыцарей не похожи. На сюрко пестрят алые гербовые знаки, изображающие безголового копьеносца, пронзающего наконечником валяющийся у ног череп. Весёленькая картинка.
Всадники выскакивали из-за леса один за другим на приземистых косматых лошадках. Набралось ребят с дюжину, и скакали они к нам. По полю бежать от конников идея безумная, не скроешься. В лес уходить, помня истории пропажи путников и экспедиции академиков, желания никакого. Остаться и поприветствовать разгорячённых "безголовых"? Не смешите мои сапоги. Они что-то ищут. Ишь, в лес вглядываются, орут благим матом предложения выйти, быть мужиками
— Неспокойно здесь как-то, пойдём-ка отсюда, — подобрав воткнутое в землю копьё, вполголоса обратился я к принцессе.
— Согласна, — ответила она.
Мы зашли за неохватные древесные стволы и кустарник. С поля нас не видно, а в лес всадники не заходят, очевидно, опасаясь ловушек и засады. Эх, не напороться бы на того, кто ребят так возбудил.
— Эй, они тут лёжку устроили, — послышалось из-за деревьев. — Дозор у них туточки, у падлов, стоял. Вишь, вдоль лесочка шли, выглядывали, чтоб к ихнему лагерю не подобрались.
Нашли нашу стоянку. Плохи дела.
— А, чтоб их, — далее последовала непереводимая игра слов из тролльего, общего людского и гномьего языков. Затем раздался оптимистичный возглас: — Следы, Бароган! Смотри, они в лес драпанули! Погнали за ними!
Какого?! Ребят, мы тут ни при чём. Это досадная ошибка. Вы нас не за тех приняли.
— Спрячься, — прошептал я на ушко Натиэль.
Она отпечатков на снегу почти не оставляет, ей прятаться легче. Эльфы ведь профессионалы по игре в прятки в лесу, как многие авторитетные люди пишут. А вот я займусь установлением контактов с местным или не совсем населением.
Отбросив меховой плащ и заскочив на нижнюю ветвь раскидистого дуба, я подпрыгнул на ней, ухватился за ветку повыше, подтянулся, встал на корточки и, слившись с деревом, замер. В одной руке копьё, другая за шероховатую кору цепляется. Со стороны поля меня не заметить, а я вас увижу из-за густых веток.
Принцесса притаилась под кустом, причём отлично притаилась, сверху её не различишь.
Лошадки осторожненько ступили в Спящий лес. В полумраке отпечатки моих ступней разобрать сложновато, да и побаиваются "безголовые", потому не торопятся. Переговариваются тихонько, полушёпотом, поминая лесных демонов и иную нечисть, обитающую в чащобах. Я бы на их месте молился. Судя по акценту, в отряде конников сборная солянка из выходцев разных народов. И черты лиц очень рознятся. Никак, наёмники. Вооружены кто чем. Точно, солдаты удачи.
Проникнув в лес, всадники рассыпались цепью и смолкли. Тактика прочёсывания местности вкупе с режимом тишины, да? Обученные ребятки.
— Ай, нехорошо прятаться, — покружив возле дуба, на котором я был, громко выкрикнул низкорослый скуластый наёмник, по внешности — вылитый степняк востока. Броня его состояла из нашитых друг на друга кожаных пластин. Он поддел копьём брошенный мною плащ и, озираясь, подозрительно посматривал наверх. — Слушай, уважаемый, почему не выйдешь побеседовать с хорошими людьми?
Угу, хорошими. По физиономиям понятно, какие вы хорошие разумные. Наёмников в некоторых провинциях империи считают наравне с бандитами, не зная, чего от них ждать. Сегодня бравый вояка защищает за деньги, а завтра повернёт против тебя оружие и, ухмыляясь, разденет догола.
— У, шаннах-бедзим, ты ведь на дереве спрятался, — выругавшись, тише произнёс скуластый. Лезть ему наверх ох как не хотелось, а звать товарищей было преждевременно, не найдя меня. — Хэй, уважаемый, покажись, а? Не трать день напрасно.