Сандэр. Дилогия
Шрифт:
Дильдрен скривился, видимо, признавая мою правоту. Ему хотелось бы обрести большую власть над духами, но вслух поддержать меня он не решается, по физиономии видно.
— Я бывала в аранье и знаю синекожих, — задумчиво произнесла Дива. — Женщины троллей сражаются насмерть и немногим уступают мужчинам. С ними тяжело драться.
— Они сопровождают мужей и братьев на войне. В деревнях сидят старики, неспособные убить врага, и детвора, не познавшая вкуса крови. Вы боитесь старцев и детей?
Разбойница раздумывала над ответом, шушукаясь параллельно с шаманоидом.
— Что такое? — шепнул я еле слышно ей на ухо.
— У меня плохое предчувствие, Сандэр.
С чего бы? Нас вроде не стараются нашпиговать сталью и магией, в чём проблема? Еда и вино вкусные и не отравленные, да и сомневаюсь, чтобы нас убили в лагере. Мы потенциальные наниматели. На проверку приказа кашевара потребуется время, успеем и отдохнуть, и выйти из лесу.
— Видение?
— Нет, предчувствие.
Ладно, поживём — увидим. Спокойствие, только спокойствие, как сказал один мудрый летающий мужчина в самом расцвете сил.
Дива и колдун окончили обсуждение, и разбойница обратилась ко мне.
— Мы согласны, Арвак. Если пойдёшь с нами и разрядишь ловушки синекожих перед нашим отрядом.
— Само собой, одних вас посылать в пасть Рыси я не планировал. Проведу к деревне троллей и займусь учениками шаманов. На вас старики и, возможно, оставшиеся охранять селение от дикого зверья охотники — не более дюжины молодых под командованием какого-нибудь ветерана-калеки, не ушедшего в поход.
— Обманешь — мы найдём и выпотрошим тебя, — продемонстрировал колдун ряд кривых жёлтых зубов в злобном оскале.
Через несколько секунд выражение его физиономии кардинально изменилось. Ухмылка сползла, губы затряслись, точно у дряхлого деда, на лбу выступила испарина. Он суматошно слез с полена, едва не упав, и обеспокоено заозирался.
— Духи… мои духи умирают, — взвизгнул он.
— Что за чушь ты несёшь?! — рыкнула Дива. В руке у неё заблестела сталь метательного ножа. Развернув к себе свободной рукой тщедушное тельце любителя запретного колдовства, она проорала ему в рожу: — Что происходит? Отвечай!
Плешивый затрясся, колени его подогнулись.
— На окраине леса убивают моих духов, — пролепетал он и дёрнулся от оплеухи, чуть не бросившей его на пол. Удар привёл его в себя. Трястись он перестал, зато вылупился на меня и указал узловатым длинным пальцем на нас с эльфийкой. — Вы привели сюда карателей! Дива, зарежь их!
— Диль, ты совсем утратил разум? — встал я, непроизвольно нащупывая на поясе метательные топоры. — В твоём лесу творится непойми какая дрянь, а ты обвиняешь нас? Лучше скажи, какого лешего случилось? Как гибнут лесные духи и с какой стороны враги?
— Отвечай! — рявкнула над ухом разбойница, заставив колдуна вздрогнуть и втянуть голову в плечи.
— Они на северной окраине леса в часе ходьбы отсюда. Пятерых духов разорвали на клочки. Никакой битвы, они просто пришли и разделали старших лоа, словно те обычные крестьяне. Они идут сюда!
— Ты же, — Дива грязно выругалась
— Да, да, да, — засуетился псевдошаман. Его пальцы заплясали, расстёгивая футляр на поясном ремне, и извлекли костяной жезл с навершием из клыкастого черепа ласки. — Сейчас, сейчас…
Плешивый зашептал заклинание, пробегая пальцами по шероховатой поверхности костяного жезла, и закатил глаза. Затем резко очнулся и выбежал из землянки, крича о четырёх сторонах света и четырёх могущественных колдунах.
— Не высовывайтесь отсюда. Выяснится ваша причастность к происходящему — клянусь пресветлой Аркани, перережу вам глотки! — Забравшая арбалет разбойница вылетела из схрона вслед за помощником. Снаружи раздавался её громкий голос. — Берк, со своими людьми охраняешь гостей. Попробуют вылезти — руби!
— Со всеми парнями их стеречь-то?
— Я неясно выразилась или ты оглух, вестморнская одноухая скотина?!
Жаривший на вертеле баранью ногу мальчишка попятился из землянки, прихватив мясо.
Ну, ситуация. Судя по переполоху, в лагере объявлена полная боевая готовность. Над нами топочут десятки ног, бряцает и стучит оружие, слышатся приказы командиров и отборный мат. Похоже, вляпались мы с эльфийкой в очередную неприятность. А как спокойно и хорошо путешествовали. Дня через два-три дошли бы до Ласпарана, и я бы отправился домой, на озеро.
— Натиэль, объясни, будь добра, кто на нас охотится? Ты же Видящая, в конце концов, обязана знать врага и его предполагаемые шаги. Почему не предупредила обо всём этом? Давно пора рассказать, что тебе известно о наших преследователях.
— Я не могла. Прости, Сандэр, я нечётко осознаю дальнейшие действия противников и понятия не имею, кто за мной охотится, — чуть не плача, ответила принцесса. — Дар раскрывается постепенно, из года в год, награждая меня видениями вероятного будущего, касающегося нашего народа и королевской семьи. Почему я вижу лишь ключевые события возможной истории эльфов? Хуже всего понятны смутные предчувствия, относящиеся непосредственно ко мне. По словам учителя, позднее, по мере развития Дара, они оформятся в чёткие образы грядущего. Учитель говорит, я ещё молода и потому не владею Даром в полной степени.
— Хоть какую-то полезную информацию ты можешь сообщить о наших врагах?
— Они идут издалека, их плащи развеваются за спинами тёмным ночным небом. Иногда мне снится замок на высоком берегу и древний, точно весь наш род, чародей. Я не вижу его лица. Стоит пробыть мне там чуточку дольше, приглядеться, как он поднимает голову, и меня словно пронзает тысячей отравленных стрел. Во сне я становлюсь свидетельницей шествий по затемнённым улицам подземных городов мрачных жрецов и воителей во главе с владыками, чьи сущности ужаснее старейших лоа и самых кошмарных порождений араньи. Они копят силы, продумывают планы захвата и убийства моей родной земли и всего мира. Сандэр, прости, я никчёмная Видящая! — заплакала в три ручья Натиэль. — Я даже не сумела предвидеть собственное пленение троллями и гибель товарищей в лесу!