Сандония
Шрифт:
– Что вы от меня хотите? – задала она прямой вопрос.
– Я покажу, – вновь улыбнулся Аргент.
Он из кармана достал ключ и открыл ближайшую дверь. За дверью была точно такое же помещение, как и то, где очнулась Моргана. В комнате находилась та самая лысая женщина, которая принесла ей еду. Она сидела у кровати, склонившись над спящим человеком.
– Здравствуйте, господин Аргент, – обрадовалась женщина, увидев вошедших, но заметив Линара, убрала улыбку с лица.
– Знакомься, это Винетта. Она ухаживает за больными. С ней ты тесно будешь работать, помогать во всех делах.
У женщины было доброе
– Так, кто тут у нас? – Аргент рукой отодвинул Винетту в сторону, желая посмотреть на больного, находящегося за её спиной. На кровати без сознания лежал мужчина средних лет с замотанной от локтя до плеча рукой. Руки ниже локтя не было, как посчитали присутствующие – ампутирована. Но как оказалось, мужчине руку не отрезали. Она была в локте согнута и перевязана.
– Что у него такое? – спросил Аргент.
– Я не могу объяснить это. У него рука словно срослась с плечом и обгорела.
– Я хочу на это взглянуть.
– Хорошо, мой господин.
Винетта осторожно размотала ткань. Кожа на руке была красной, но без сильных ожогов и волдырей. Удивительным было то, что кисть и предплечье действительно срослись между собой в единое целое.
– Это у него с рождения? – спросила Моргана, прикоснувшись к руке.
– Это чьи-то издевательства, – недовольно сказала женщина.
– Его мучили?
– Вероятно, да.
– Что предпримешь для его лечения? – поинтересовался Аргент, обращаясь к Винетте.
– Я ещё думаю над этим вопросом. Скорее всего, попробую разрезать руку здесь и здесь, – женщина рукой провела по местам, где рука соединялась с плечом.
– Не представляю, как он живёт с этим, – Моргана прониклась сочувствием к этому человеку.
– Вот для этого мой отец и сделал из этой тюрьмы больницу, – радостно заявил Аргент. – Мы помогаем людям.
– Ваш отец – хороший человек, – сказала женщина, обматывая тканью руку больного.
– А теперь предлагаю проведать других больных, – юноша взял Моргану под руку и они направились в коридор. Когда они вышли из комнаты, Линар крепко ухватил девушку за плечо и повёл за собой.
– Прогулка окончена! – сказал он, как отрезал.
– Что? – возмутился Аргент. – Полчаса ещё не прошло.
– Мне всё равно.
Линар повёл Моргану назад в её «камеру», девушка сопротивляться не пыталась.
– Я расскажу отцу, – пригрозил юноша.
– Попроси своих богов, чтобы помогли с этим.
Со следующего дня Моргана стала помогать Винетте ухаживать за больными. Женщина не могла не оценить целительские способности, которыми обладала юная девушка. Одним своим прикосновением, Моргана могла избавить от любой боли, она легко лечила раны и даже восстанавливала зрение тем, кто испытывал с ним проблемы. Но особо впечатляло то, что кровь девушки прямо на глазах затягивала глубокие раны и самые ужасные ожоги. Целительница разрезала себе ладони и втирала свою кровь, как мазь, в проблемный участок тела. Уже в первые дни своего пребывания в больнице Моргана излечила более двадцати человек. Меньше чем за неделю в больнице не оказалось больше больных и нуждающихся в помощи. Девушка поражала своими
На одной операции присутствовало два человека в чёрных мантиях, чьи лица были скрыты под капюшонами. Они наблюдали за действиями целительницы и тихо шептались, дивясь чудесами её магии. Девушка за несколько минут залечила все раны человека, у которого вся грудь была разорвана, будто дикий зверь напал на него и пытался вырвать сердце.
Моргана в своей больнице чувствовала себя заложницей, но каждый новый день для неё был счастьем. Счастье – возможность помогать людям. Она получала удовольствие, смотря на радостные лица тех, кто минуту назад испытывал мучительные боли и страдания. Блаженством наполнялось её сердце, когда обречённые на смерть люди вновь радовались жизни.
Приходя к умирающему человеку, Моргана ощущала холод, который исходил от склонённых над обречённой жертвой слуг Лиргана – демонов, собирателей душ. Своим присутствием она прогоняла их прочь, и в комнате в буквальном смысле становилось теплее. Она не видела их, но знала, что демоны рядом. Чувствовала ненависть, которая исходит от них в её сторону.
Девушке нравилось работать в больнице, но слишком много ограничений было у неё. Нельзя было самовольно покидать свою комнату, не говоря уже о выходе за пределы больницы. Линар запрещал общаться с Винеттой на личные темы и задавать вопросы о её прошлом. Нельзя было спрашивать, что твориться за больничными дверями, и что творится в мире в целом. Все их разговоры были только о работе и о пациентах. Линар следил за каждым шагом Морганы, всегда находился рядом и присутствовал на всех процедурах с больными. Особенно смущало её, что Линар был рядом даже тогда, когда она вечерами смывала со всего тела следы прошедшего дня. Целительнице казалось, что страж не отходит от неё даже тогда, когда она спит ночью, но она понимала, что это не так. Не может же человек постоянно, не отрывая глаз находиться рядом с другим человеком.
Прошло больше двух недель, как Моргана стала работать в больнице. Настали лёгкие, но тоскливые для девушки дни. Больных не было, а новые поступали редко: не более трёх в день, но и они приносили маленький лучик света в её сердце.
Линар стал странно себя вести. Он пробовал абсолютно все еду, которую Винетта приносила девушке из местной кухни, которая была за пределами больницы. Всю еду, страж тщательно перемешивал, обнюхивал и пробовал на вкус. Прежде чем девушке испить стакан воды её пробовал Линар, и только минут через пятнадцать позволял ей утолить жажду. К еде Моргану допускал не менее чем через час после дегустации. Почему он это делал – оставалось только догадываться, страж молчал.
– Кто-то желает моей смерти? – спросила она перед сном, укрывшись одеялом. Ответа не последовало, лишь холодный взгляд Линара. Страж всегда был рядом. Прошло три недели, а всё было как в самый первый день. Ничего не изменилось, если не считать того, что девушка перестала бояться своего смотрителя, привыкла к нему. В его мрачных глазах она видела наполненную добротой душу, но огромная духовная сила скрывала это. Пусть он и показывает себя злым и строгим воином, высокомерным и горделивым, демонстрирует свою непоколебимую силу – он хороший человек.