Санголд
Шрифт:
Эйль увлеченно наблюдала за дикими кошками. Их было двое, самец и самка. Звери просились на свободу, но не подходили близко к прутьям.
Она отвернулась к окну. Рев за спиной заставил подпрыгнуть на месте. Она развернулась и увидела пар исходящий из позолоченных прутьев.
Лапа тигра была в ожогах. Эйль подбежала к клетке и посмотрела на кошек круглыми глазами.
В звериных глазах цвета лазури отражалась боль.
Тигр взвыл, зализывал рану, из которой текла кровь. Тигрица напрыгнула на позолоченные прутья в надежде пробить дыру в клетке, но отлетела
– Я позову кого-нибудь на помощь, – зачем-то пробормотала она под нос и шагнула к двери.
Тигр, который зализывал свою лапу, зарычал. Эйль вздрогнула.
– Знаешь, ты меня пугаешь!
Тигр уставился на нее таким осмысленным взглядом, что на мгновение показалось, что на нее смотрит человек. В глазах зверя Эйль увидела мольбу.
Она подошла к клетке.
– Ну хорошо. Я выпущу вас отсюда, а вы не сожрете меня, ладно?
В лазурных глазах тигра отразилось полное понимание. Эйль встряхнула рыжими волосами и посмотрела на массивный замок. Достала шпильку из высокой прически и вставила в замок. Проще простого! Замок с грохотом упал на пол, Эйль чудом убрала ногу, чтобы тяжелый замок не раздавил ее ногу. Дверца клетки отворилась, Эйль мигом кинулась к окну и вжалась в него.
Из клетки выскочил тигр. За ним тигрица, еле волоча лапы, – пострадала она сильно.
Эйль сжалась и мысленно проклинала себя за то, что поддалась жалости к диким зверям и открыла клетку. Вот что делают человеческие эмоции! И теперь тигры растерзают ее тело, разорвут на куски и сожрут!
Тигры замерли посреди комнаты, Эйль не сводила с них серых глаз. Золотое мерцание окружило зверей. Эйль моргнула, чтобы прогнать иллюзию, но это была вовсе не иллюзия!
Посередине комнаты стоял мужчина с черно-белыми волосами, его обнаженное тело покрывали черные полосы. Он прижимал к себе окровавленную руку. Рядом с ним стояла девушка. Ее черно-белые волосы едва касались подбородка. Крови на ее теле было больше. Она пошатнулась на ногах, мужчина обнял ее за талию, и девушка положила ему голову на плечо.
– У тебя есть вода? – прозвучал охрипший голос мужчины.
Эйль моргнула.
– Скорее! Глорис нужна вода!
Эйль отмерла на месте, кинулась в купальню, схватила холстину, открутила латунный кран и смочила холстину водой, косясь назад в страхе, что эти двое подойдут к ней сзади и придушат. Но сзади никого не было.
Эйль вернулась в комнату и встала как вкопанная.
Девушка лежала без сознания на кровати Эйль под ворохом одеял. Мужчина гладил ее по голове и щекам. Он был завернут в простыню.
Эйль уверенно подошла к девушке. Мужчина вскинул голову и вперился взглядом в Эйль. Взгляд задержался на рыжих волосах и серых глазах. На белоснежной шее, опустил взгляд на ее руки.
Эйль молча протянула ему мокрую холстину.
Мужчина моргнул и взял из рук Эйль холстину и вздрогнул от прикосновения так сильно, что Эйль приложила руку к груди и подпрыгнула от неожиданности.
– С ней все будет в порядке? – произнесла
– Куда? – с издевкой произнес мужчина. – Ты пленница здесь, точно так же, как и мы! Тебе некуда идти.
– Что? – брови Эйль поползли вверх. – Чушь! И вообще кто ты такой? – она перевела взгляд на девушку на своей кровати. На теле девушки были те же черные полосы, что у него. – Кто вы такие?
Мужчина глубоко вздохнул.
– Это Глорис, моя сестра, а я Эригон. А ты Эйль, дочь Владыки? – спросил Эригон и отвел взгляд.
Эйль уставилась на него во все глаза.
– У тигров хороший слух. – произнес он.
– Да, – еле слышно произнесла Эйль. – А кто ты? Ну то есть я думала, что вы тигры, а не люди! Не понимаю, как такое возможно. И там во дворце Гелены. Это был ты?
Эригон обтер мокрой холстиной лоб сестры и молча кивнул.
– Ничего не понимаю. Почему вы были в клетке? Вы оба?
– Мне тоже хотелось бы это знать. – произнес Эригон. – Я ничего не помню с того самого момента, как оказался во дворце Гелены.
– Не помнишь? И как здесь оказался не помнишь?
– Стражницы переместили нас сюда. И поместили в эту клетку.
– Зачем вас было запирать? – Эйль напряглась от догадки. – Вы пленники! Что вы натворили?
– Мы ничего не сделали! – яростно ответил Эригон, отчего Эйль отступила назад.
Глорис застонала, Эригон замолчал и уставился на сестру.
Глорис открыла глаза и измученно улыбнулась брату. Глаза подернуты мутной пленкой. Эригон перевернул ее на живот и осмотрел спину. Она была покрыта волдырями.
– Что я могу сделать для нее? – спросила Эйль.
Эригон удивленно посмотрел на Эйль.
– Ей нужно время.
Эйль не сразу поняла, что он имеет ввиду, пока ожог не стал медленно затягиваться на глазах.
– Регенерация у нас в крови.
– А что с твоей рукой? – спросила Эйль.
Эригон протянул Эйль свою руку, перевернул ладонью вниз и снова вверх.
– Невероятно! – опешила Эйль. Раны на руке словно и не было!
Эригон усмехнулся.
Комнату заполнил звук гонга. Оба удивленно покосились на дверь. Глорис прикрыла глаза, сжала зубы от боли.
Эйль повернулась к окну и поспешно подошла к нему. Внизу суетились дети солнца, они спешили ко входу в замок, толпились возле него.
– Они торопятся в замок, – задумчиво произнесла Эйль.
Она повернулась, но Эригона и Глорис уже не было.
– Эригон? Глорис?
Эйль обошла комнату, заглянула за клетку, под кровать, за тумбу, прошла в купальню, но тигров больше не было. Хм, странно! Дверь в комнату была заперта! Не могли же тигры пройти сквозь дверь? Противный звук гонга, раздававшийся в ушах, прекратился.
Эйль снова подошла к окну и посмотрела вниз. Дыхание перехватило. Внизу вместе с грузным широкоплечим мужчиной с рыжей шевелюрой шел Маркус. Он шел вальяжной походкой, правая рука лежала на рукояти меча, волосы отросли до подбородка.