Санитар
Шрифт:
Весь путь до города проходит в гробовой тишине, мешки на головах и сама ситуация не располагают к общению. Словоохотливый лже-Олег также непривычно молчалив — это немного настораживает, но я чертовски устал, поэтому просто стараюсь не заснуть под мерное укачивание старенькой подвески.
— …снимаем и выметаемся. — все-таки усталость берет свое, поэтому первую часть фразы я пропускаю, погруженный в легкую дрему. — Витек, ты че там заснул? Вот яйца у пацана.
Когда стягиваю мешковину с головы и выбираюсь из авто, сквозь, уже порядком сгустившиеся сумерки, успеваю рассмотреть пустующую автобусную остановку на краю рощи. Мои
— Эй, пиздуйте сюда! — окликает их татуированный, в руках у него открытый металлический бокс на дне которого лежат три телефона, один из которых принадлежит мне. — Разбирайте свой хлам, через несколько минут будет автобус до города, а там уже сами разберетесь. Завтра в районе обеда с вами свяжутся. И деньги на бенз гоните, как договаривались. — после того как забираю свою собственность, автоматически тянусь к внутреннему карману, затем вспоминаю, что на мне чужая одежда и бумажник остался в заблеванной. — Да шучу я, бывайте! — он бросает мне бумажник, с которым я мысленно уже успел попрощаться, и насвистывая забирается обратно в тахо.
Громко хлопает автомобильная дверь, взрыкивает мотор и старенький шевроле, поднимая клубы пыли и виляя задом, устремляется к виднеющимся вдалеке огням большого города.
— Вот пидорас! — прокашлявшись, то ли после подобного прощания, то ли от сигаретного дыма, заявляет Влад и я с этим мнением о нашем похитители полностью согласен.
— Мягко сказано. — поддерживает Нурлан.
Дальше разговор не клеится, мы слишком устали и настороженны. Поэтому, когда подъезжает автобус, мы занимаем места подальше друг от друга и больше не контактируем. По прибытию в город, я выхожу на первой попавшейся остановки, чтобы поскорее добраться до метро, где стараюсь затеряться среди других пассажиров и несколько раз меняю маршрут, пока моя паранойя наконец окончательно не успокаивается.
Интерлюдия.
Говорят, если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя. Не все понимают ужасный смысл этой фразы, потому что это лишь первая ее часть. Александр понимал, но было уже поздно, когда-то он уже заглянул в бездну и та ответила ему взаимностью.
Это случилось так давно, но воспоминание об этом было столь четким и ярким, что казалось с того момента прошли не годы, а минуты или даже секунды. Он помнил наизусть мольбы матери, которая всеми силами старалась спасти их с братом, и тональность криков, сжигаемого заживо, отца. И этот непередаваемый запах горящей плоти, смешанный со вкусом собственных слез и соплей. А главное, он помнил того, кто в ответе за его рандеву с бездной. Эта высокая, подавляющая своим видом, фигура накрепко отпечаталась в его подкорке. Если бы его попросили составить фоторобот, то он бы справился без особого труда. Вот только это бы никак не помогло следствию, вся фигура убийцы была затянута в костюм пожарного маслянисто-черного цвета и из особых примет можно было выделить только немалый рост и размах плеч преступника.
Сегодня воспоминания о прошедшей трагедии будоражили его сознание чаще чем это обычно бывает и на то были свои причины. Звук щелкнувшего замка и отворяемой входной двери немного отвлек Александра.
— Привет, ты поздно и выглядишь каким-то помятым, что-то случилось? — молодой человек, лет двадцати, вошедший в квартиру был практически
— Нет, все норм, просто сильный ливень был, а надзиратель-мудак сказал пока часовую норму не выполним домой не отпустит. А ты чего здесь, а не у себя?
— Виктор, ты забыл какой сегодня день?
— Ой, да прекращай уже а! — взгляд вошедшего наконец зацепился за скромно накрытый стол с двумя распечатанными фотографиями в рамочках, мужской и женской. — Мертвым все это не нужно.
— Ты как ребенок, я уже тебе говорил это не для них, это для нас. Мертвым не нужно, ты прав, нужно живым. А теперь, пиздуй-ка, мой руки и за стол у меня через полчаса первое реальное патрулирование. — Виктор хотел было возразить, но его перебил бурчащий желудок, который явно был на стороне брата, поэтому приняв решение о капитуляции, он направился в уборную.
— Мам, пап, привет, давно не виделись. — когда братья наконец уселись за стол, начал Александр. — У нас за этот год столько нового произошло, Витек закончил колледж и даже немного успел поработать по специальности, у него пока не все получается, но он старается, пробует разные методики работы с детишками. Детям он очень нравится…
— Это испанский стыд какой-то, может не будем врать мертвым родителям?
— Я не вру, я не договариваю и вообще они могут расстроиться. — прошептал Александр.
— А кто только что говорил, что все это для живых, мама с папой нас вроде как не слышат.
— А вдруг, я вот не могу этого гарантировать, а ты?
— Ладно, погнали дальше. — махнул рукой Виктор, приступая к трапезе.
— Так вот, детишкам он очень понравился, но обстоятельства непреодолимой силы заставили его уволиться, об это я вам как-нибудь в другой раз расскажу, там такая скучная история, что скулы сводит. Кстати, можете меня поздравить, у меня сегодня первое патрулирование в ОДИН в качестве переговорщика, круто, правда? Буду помогать ловить плохих ребят, чтобы обходилось без жертв, надеюсь у меня все получится и будет чем похвастаться перед вами в следующий раз…
— Кто бы сомневался. — пробурчал Виктор с набитым ртом.
— Хочешь продолжить?
— Не-не, у тебя отлично получается.
— Тогда жуй молча. Мам, пап, мы с Витей очень по вам скучаем, особенно Витя, он просто вида не подает, вы же его знаете. Помните, как в третьем классе он… — завибрировавший на краю стола, телефон помешал Александру закончить. Он поднес трубку к уху. — Добрый,…,да, через минуту выхожу. — телефон перекочевал в карман потертых джинсов, когда его хозяин поднялся из-за стола. — Мам, пап, мне пора, пожелайте мне удачи, пока, братишка.
— Давай, удачи там.
Перед тем как захлопнуть входную дверь, Александр, краем уха, успел расслышать часть фразы младшего брата:
— Мама, отец я должен кое в чем вам признаться…
Улыбаясь, служащий ОДИН со спокойным сердцем вышел из старенького, обшарпанного подъезда и уселся на пассажирское сиденье бронированного Комбата Т-100.
— Здарово, Санек. — двухметровый амбал в черном штурмовом бронижилете с косым шрамом поперек, звероватого вида, лица протянул ладонь для приветствия. — Жилет натягивай, пушку до аттестации дать не могу, сорян.