Санта-Хрякус
Шрифт:
Средний Дэйв подоспел к двери как раз в тот момент, когда мимо кубарем пролетело тело господина Брауна. Оно катилось быстро и не совсем изящно. Через несколько секунд за телом последовал саквояж. Ударившись об очередную ступеньку, он открылся, и отмычки и другие инструменты взлома, каждый по отдельности и все вместе, поспешили за своим покойным владельцем.
Их владелец катился довольно быстро и, вероятно, мог докатиться до самого низа лестницы.
Средний Дэйв поднял голову. Двумя площадками выше, на противоположной
Банджо не мог отличить хорошее от плохого, это всегда делал за него брат.
– Э… наверное, бедняга поскользнулся, – пробормотал Средний Дэйв.
– Да, конечно… поскользнулся, – сказал Персик.
Он тоже поглядел вверх.
Странное зрелище. Раньше он этого не замечал. Прежде белая башня как будто светилась изнутри, но сейчас появились тени, периодически пробегавшие по камню. Внутри камня.
– Что это было? – вдруг спросил Персик. – Необычный звук…
– Какой звук?
– Похожий… на скрежет ножей, – пояснил Персик. – Совсем близко.
– Кроме нас, здесь никого нет! – выкрикнул Средний Дэйв. – Чего ты боишься? Внезапного нападения маргариток? Пошли… поможем ему…
Она не могла пройти сквозь дверь. Дверь сопротивлялась каждой попытке. Набив синяков, Сьюзен была вынуждена повернуть дверную ручку.
Она услышала, как охнул от изумления о боже. Сама она давно привыкла к домам, которые внутри оказывались больше, чем снаружи. Ее дедушка так и не смог понять, что такое размеры и как их стыкуют друг с другом.
А потом ее внимание привлекли лестницы. Они находились одна напротив другой и уходили вверх по стенам круглой башни (снаружи дом был домом, а изнутри – башней) так высоко, что потолок терялся в туманной дымке. Казалось, эти лестницы вели в бесконечность.
А затем Сьюзен опять перевела взгляд на то, что в первую очередь привлекло ее внимание.
На огромную коническую кучу в центре. Она была белой. И блестела в холодном свете, который струился из плывущего в вышине тумана.
– Это зубы, – сказала она.
– Кажется, меня сейчас стошнит, – слабым голосом произнес о боже.
– В зубах нет ничего страшного, – возразила Сьюзен, хотя сама так не думала.
Куча действительно выглядела очень зловеще.
– А разве я говорил, что мне страшно? У меня снова началось похмелье… о боже…
Сьюзен настороженно приблизилась к куче.
Это были маленькие зубы. Детские зубки. И свалил их сюда человек, которого нисколечко не беспокоила аккуратность. Несколько зубов раскатились по углам. Она поняла это, когда наступила на них и они захрустели – противным скрежещущим хрустом, от которого по спине бежали мурашки. Сьюзен стала внимательнее смотреть под ноги: слышать этот хруст больше не хотелось.
Вероятно, зубы свалил здесь тот же самый человек, что нанес на пол рядом с отвратительной кучей странные знаки
– Их так много, – прошептал Перепой.
– Миллионов двадцать, не меньше, учитывая средний размер молочного зуба, – откликнулась Сьюзен и сама удивилась своему быстрому, машинальному ответу.
– Откуда ты знаешь?
– Объем конуса, – объяснила Сьюзен. – Пи умножить на квадрат радиуса, умножить на высоту, разделить на три. Готова поспорить, госпоже Ноно и в голову не могло прийти, что эти знания пригодятся мне в какой-нибудь подобной ситуации.
– Поразительно! И ты высчитала все это в уме?
– Что-то не так, – тихо произнесла Сьюзен. – Не думаю, что зубная фея подобным образом обращается с зубами. Столько усилий, чтобы заполучить их, а потом взять и свалить в кучу? Нет. Кстати, на полу валяется окурок. Вряд ли зубная фея курит самокрутки.
Она внимательно осмотрела нанесенные мелом знаки.
Донесшиеся сверху голоса заставили ее поднять голову, и ей показалось, что над перилами появилась на мгновение чья-то голова. Разглядеть лицо Сьюзен не успела, но вряд ли оно принадлежало зубной фее.
Она снова посмотрела на странную окружность. Кто-то собрал тут все зубы и обвел их мелом – чтобы показать, где можно ходить, а где нельзя.
Рядом с окружностью были нанесены какие-то символы.
У Сьюзен была хорошая память на всякие мелочи. Еще одна фамильная черта. И одна мелочь, будто сонная пчела, заворочалась вдруг в ее сознании.
– О нет, – прошептала Сьюзен. – Но кто мог…
Наверху, в ослепительной белизне, кто-то закричал.
Вскоре по ближайшей к ней лестнице скатилось тело тощего мужчины средних лет. Вернее, он некогда был таковым – длинная спиральная лестница обошлась с ним очень неласково.
Незнакомец проскользил немного по белому напольному мрамору и замер бесформенной грудой костей.
Не успела Сьюзен сделать и нескольких шагов, как тело растворилось в воздухе, оставив после себя только кровавое пятно.
Донесшийся сверху звон заставил ее снова поднять голову. Кувыркаясь и подпрыгивая, как лосось, по лестнице спускалась фомка. Последнюю дюжину ступеней она преодолела по воздуху и, воткнувшись острым концом в каменную плиту, гулко задрожала.
Сетка бегом поднялся по лестнице.
– Господин Чайчай! – выпалил он, задыхаясь. – Там, внизу, какие-то люди. Дэйв и другие спускаются, чтобы поймать их, господин Чайчай.
– Тчай-Тчай, – сказал Чайчай, не отрывая взгляда от волшебника.
– Разумеется, сэр!
– Ну и что? – спросил Чайчай. – Просто… избавьтесь от них.
– Э… одна из них – женщина, сэр. – Чайчай даже не оглянулся, просто махнул рукой.
– Значит, избавьтесь от них как можно вежливее.
– Да, господин… да, само собой… – Сетка закашлялся. – А не нужно ли узнать, почему они здесь, сэр?