Санычи
Шрифт:
– Может, объяснишь? – уже спокойно спросил Дед, поняв, что исправить что-либо невозможно.
– Не парься. С Ленкой поцапались. Поживу у тебя месяцок-другой… К родокам не хочу. Начнется: что..? чего..? почему..? Только ты меня не сдавай! Все! Убежал! На ужин пельмешек свари. А ну-ка, подержи! – попросил Сашка, подняв тяжеленный боксерский мешок и вложив его в руки Деда.
Наивный
Дед оглядел кучу вещей, почесал живот и с досадой бросил туда же боксерский мешок. Потом закрыл глаза, покачал головой, произнес какое-то заклинание… открыл глаза. Куча была на месте и даже не уменьшилась.
– Это не со мной! Антонина Петровна! А давайте-ка, голубушка, еще раз в спальне пропылесосим! Впрок! – наконец проявил инициативу Дед, вспомнив об ангеле в своей спальне.
Два часа назад
Из-под одеяла, отсвечивая розовыми пятками, торчали три ноги. Четвертая нога, повышенной лохматости, медленно выползла и спустилась на пол. Она ерзала по полу, смешно шевеля пальцами, нащупывая тапок. Потом рука и еще одна волосатая нога, следом задница в семейных трусах в полоску и наконец коротко стриженная, во весь рот улыбающаяся голова. Осторожно скользя тапками по кафелю, проснувшийся двигался в сторону ванной комнаты. Это был Сашка. Резко и неожиданно утреннюю робкую тишину однокомнатной съемной квартиры безжалостно испугал звонок будильника. Путаясь в одеяле и в своих длинных волосах, с постели подлетела девушка лет двадцати в полосатой майке-тельняшке огромного размера и… Нет, на ней была только майка! Она рывком спрыгнула на пол и быстро зашлепала босыми ножками к ванной. Но прямо перед ее носом дверь захлопнулась, оставив в коридоре смесь из запахов только что сходившего в туалет Сашки и уже вылитого на голову шампуня для мужчин.
– Ну, Санька… так не честно! – повиснув на дверной ручке, захныкала девушка.
– Я быстро, Лен, даже бриться не буду! – крикнул, включая воду в душе, чемпион дистанции кровать – ванна.
На всякий случай показав двери язычок, Леночка села на корточки, прислонившись к двери. Ее длинные русые волосы рассыпались по плечам, голубые глазки закрывались, и она, завернувшись в свою полосатую моряцкую ночнушку, приготовилась вздремнуть пару сек… Но разве с ним вздремнешь?
– Не спи, замерзнешь! – перекрикивая шум воды, заорал Сашка.
– А? Сань, а у тебя когда сессия заканчивается? – вставая и прислоняя ухо к двери, спросила Лена.
– Во вторник последний экзамен. А что?
– Наши ребята с курса в Египет собираются, – поджав губки, сообщила Лена, слушая дверь.
Но дверь молчала. Что-то хлюпало, булькало и сливалось…
– Я
Вода идти перестала. Зато что-то заклокотало и высморкало.
– Ну что за дурацкая привычка молчать, когда тебя спрашивают? – одновременно врезав по двери пяткой и ладошкой, возмущенно крикнула Лена.
– Просто у меня нет дурацкой привычки разговаривать с зубной щеткой во рту, дорогая, – открыв дверь, поумничал Сашка, дохнув свежим запахом хвои, ромашки, мяты и еще какой-то химии…
– Сань, а давай в Египет полетим, – повиснув на Сашкиной шее и громко поцеловав его в ухо, сказала отличница и спортсменка, выталкивая парня из ванной комнаты.
– Ленусь, я обещал своему дедушке на этих каникулах помочь дачу отремонтировать. Крыша течет. Я же тебе говорил, он у меня старенький, болеет часто. Ну как я могу отказать? – ответил студент-дипломник и дедушкина единственная опора, занимая место у двери в ванную.
Из ванны, с торчащей изо рта зубной щеткой, вылетела с возмущенным лицом Ленка. Брызгая зубной пастой и размахивая маленькими кулачками, она с негодованием закричала:
– На зимних каникулах ты мне тоже говорил, что твоего дедушку практически парализовало и некому его с ложечки кормить… А твой дружок Витька проболтался моей Лизке, что вы почти две недели на лыжах куролесили по Карелии. Гад!
– О! Точно! Давай лучше в Карелию махнем. По речкам на байдарках! – мечтательно произнес Саша.
– Иди ты со своими байдарками! До сих пор задница болит. В цивилизацию хочу, – простонала Ленка.
– Иди ты со своей цивилизацией! И вообще, езжай куда хочешь, – кинув в Ленку мокрым полотенцем, огрызнулся человек без завтрака.
– Это я «иди»? Это я… «куда хочешь»? Вот ты сам и иди! Пока еще мои родители за эту квартиру платят! Иждивенец!
Возмущенно повизгивая и бормоча себе что-то под нос, Ленка бегала по квартире, собирала и стаскивала ближе к выходу Сашкины вещи. Тот, не спеша одевшись и налив себе кружку чая, пил и молча наблюдал за маленьким полосатым демоном.
С балкона, как козла за рога, вывела горный велосипед со словами:
– Вот твоя движимость!
Потом попой вперед – с большим трудом, волоком – выперла большой боксерский мешок.
– А вот твоя недвижимость! Скатертью дорога, байдарочник, – показала пальчиком на дверь, вспотевшая от трудов праведных, ответственный арендатор.
Допив свой чай с единственным и последним в доме скрюченным бубликом, Сашка не спеша помыл и протер кружку, упаковал ее в рюкзак и медленно подошел к Лене.
– Ручки подними! – загадочно попросил он, заглядывая Леночке в глазки.
– Еще чего! – шлепнула босой ножкой по кафелю Лена, спрятав руки за спину.
– Подними ручки, зайка! Ну, пожалуйста! – как мог нежно, таинственным шепотом произнес бойфренд.
Леночка, что-то про себя поняв, улыбнулась, прикрыла глазки и, как лебедка белая, грациозно подняла ручки вверх.
Резким движением, снизу вверх, Сашка стянул с нее полосатую майку-тельняшку.
– Моя! Дед подарил! – пробасил Сашка, оставив стоять посреди комнаты Леночку, успевшую после сна надеть трусики в голубой горошек.