Сапфир
Шрифт:
– Разумеется, вы должны учесть, что он к тому же начинал с торговли не ювелирными изделиями, а канцелярскими товарами и подарками. К ювелирному делу он подбирался постепенно, в течение нескольких лет. До недавнего времени у него не было конкурентов. Теперь в Нью-Йорке несколько ювелирных фирм. – Он вопросительно посмотрел на Регину. – Надеюсь, что я не очень нескромен, Регина, но сколько вы собираетесь вложить в дело?
Она крепко задумалась. Насколько можно быть откровенной с этим, по сути дела, незнакомым ей человеком? Она уже и так слишком много рассказала ему о себе.
И Уилл поспешно
– Простите, мне не следовало спрашивать об этом. Это, конечно, не мое дело.
– Нет, почему бы мне и не ответить? Я могу вложить в дело более тридцати тысяч английских фунтов.
Он тихонько свистнул:
– Почти двести тысяч долларов! У вас добротная финансовая опора, но не забывайте, что вы можете потерять все ваше наследство.
– А почему вы думаете, что я унаследовала эти деньги?
– Ну, я просто решил, что они достались вам от мужа, – ответил он удивленно. – Вы хотите сказать, что это не так?
Регина покачала головой:
– Эти деньги я заработала сама. Я действительно унаследовала несколько тысяч фунтов, когда умерла моя мать, и эти деньги я вложила, чтобы заработать то, что имею сейчас.
– Это, вероятно, было надежное дело.
– Ну… многие этого не сказали бы, но в конце концов все обернулось хорошо.
– Могу ли я спросить, во что вы их вложили?
Регина колебалась. Опять-таки насколько можно быть откровенной с попутчиком? Шампанское, весь этот вечер и легкость, которую она испытывала в обществе Уилла, перевесили ее природную осторожность. И пока они шли до кормы, она рассказала ему о Брайане Макбрайде, о кашмирской экспедиции и о хорошей добыче, с которой они вернулись.
Уилл покачал головой:
– Рискованное предприятие, но, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается. А этот Макбрайд мне кажется большим оригиналом.
– Он и есть такой! – И, заметив, что в ее голосе прозвучала восторженная нотка, она тут же добавила: – Он дикий, необузданный человек, но прекрасный охотник за драгоценными камнями.
Уилл пристально посмотрел на нее:
– Он хорошо поступил по отношению к вам, это очевидно. Я замечаю, что вы питаете к нему романтические чувства.
Регина отпрянула:
– Вы говорите дерзости, Уилл!
– Да, вы правы. Это, конечно же, меня не касается.
Она позволила ему снова взять себя под руку.
– По-видимому, я становлюсь излишне чувствительной, когда речь заходит о мистере Макбрайде. Мы расстались не лучшим образом. – Вдруг она почувствовала себя усталой. – Уилл, вы не будете возражать, если я пойду к себе? Я совершенно без сил.
– Конечно, Регина, – отозвался он заботливо. – Уже поздно.
Он проводил ее вниз, до каюты. Задержавшись в дверях, он поднес к губам ее руку; жест был настолько романтичен, что Регина вспыхнула от восторга.
– Я провел чудеснейший вечер, Регина. И надеюсь, что мы будем видеться до конца нашего путешествия.
– Я очень надеюсь, Уилл. Я твердо решила вытянуть из вас все сведения, какие только возможно.
– К вашим услугам, миледи. – Отпустив ее руку, он отступил на шаг. – А теперь – доброй ночи, Регина. Увижу ли я вас за завтраком?
– Непременно. Доброй ночи, Уилл.
Она на миг задержалась в дверях, провожая глазами его стройную фигуру.
Регина тихо вошла в каюту и закрыла дверь. Заперла замок и постояла, прислонившись к двери спиной. Она получила большое удовольствие от общения с Уиллом и к тому же была благодарна ему за щедрость, с которой он делился с ней своими познаниями в интересующих ее делах. Каковы-то будут их будущие встречи?
Она вздрогнула, услышав стук в дверь. Наверное, подумала Регина, вернулся Уилл, и отперла.
В дверях стоял Петер Мондрэн, вид у него был холодный и даже грозный.
– Петер! Что случилось?
– Вы провели целый вечер с этим американцем!
– Да, мы с ним танцевали, потом подышали свежим воздухом на палубе.
– Сейчас уже три часа ночи, – проговорил он тоном обвинителя.
– Мы говорили о делах. Уилл работает в ювелирной компании, и я засыпала его вопросами, что вы и услышали бы, если бы не ушли из-за стола.
– Уилл, вот как? Вы думаете, что я глупец, Регина? По тому, как вы смотрели на него, я понял, что вы уже питаете романтическую привязанность к этому молодцу.
– Если вы так думаете, вы действительно глупец, Петер! Я встретила этого человека только сегодня вечером.
– И за один вечер, кажется, очень сблизились с ним. Насколько я припоминаю, этого Макбрайда вы тоже едва знали, когда решились поехать с ним в экспедицию.
– Вряд ли это одно и то же, Петер. – Гнев быстро разгорался в ней. – Кроме того, какое вам до этого дело? Я не обязана объяснять вам, почему я подружилась с кем бы то ни было.
– Я предлагал вам свою руку, Регина, и вы отвергли меня. Потому что я слишком стар для вас. А теперь вы ищете молодого, чтобы прикрыть ваш позор.
– Вы просто смешны, Петер. Я не желаю продолжать этот разговор. Спокойной ночи.
Она хотела было захлопнуть дверь перед его лицом, но он уперся в дверь ладонью. Его тонкие губы презрительно изогнулись.
– А каково ему будет узнать, что вы носите ребенка от другого человека? А?
И, отступив, он позволил ей закрыть дверь. Регина дрожала от гнева и унижения. Петер охвачен ревностью, это очевидно. Кажется, она совершила ошибку, взяв его с собой в Америку. Неужели он будет вести себя таким образом всякий раз, когда ей вздумается бросить взгляд на другого мужчину? Может быть, по прибытии в Нью-Йорк отправить его обратно в Англию? Но ведь он страшно нужен ей; даже Уилл признает его талант и понимает, как он будет полезен в ее фирме.
В течение двух следующих дней Регина редко виделась с Мондрэном – только за столом. Она попыталась спокойно и дружелюбно восстановить разрушенные отношения, однако вскоре ей стало ясно, что он не намерен идти на компромиссы. Он по-прежнему держался холодно и отчужденно, и если и разговаривал с ней, то только для того, чтобы произнести какие-то колкости и смутные угрозы, связанные с ее незамужним положением и беременностью.
Теперь она разозлилась не меньше, чем он. Какое право он имел угрожать ей? Мондрэн уверял, что он ее друг, что с радостью будет работать с ней. Он ей нужен, но какие могут быть у них деловые отношения, если он и дальше будет вести себя столь дерзко и глупо, точно незрелый юноша?