Сапфир

Мэтьюз Патриция

Он отпер дверь, и Регина вошла вслед за ним. Клерк бросил на нее сердитый взгляд.

– Ждите на улице.

– Почему? Я же здесь работаю… – сказала девушка.

Немного подумав, клерк махнул рукой:

– Ладно, можете подождать здесь, но только не мешайте мне.

Он принялся готовить магазин к открытию. Регина тем временем бродила у прилавков. К ее великому сожалению, витрина, в которой помещался сапфир, уже исчезла.

– А где же звездчатый сапфир, который я видела здесь в субботу? – спросила она. – Его продали?

– Нет,

юная леди, эта звезда находится в сейфе, она хранится там постоянно и извлекается оттуда только в тех случаях, когда какой-нибудь покупатель хочет взглянуть на нее, – ответил клерк. – Этот камень слишком ценный, чтобы держать его в магазине.

Надменность клерка уязвила Регину. Дерзкое замечание уже готово было сорваться у нее с языка, но тут она услышала, что в замке поворачивается ключ. В магазин вошел Эндрю Слострум. Увидев Регину, он широко улыбнулся. Затем, вытащив из кармана часы, поднял крышку и внимательно посмотрел на циферблат.

– Вы очень точны, молодая леди. Прекрасно. Я требую от моих служащих точности.

– Для меня это не составляет труда, сэр. Я всегда встаю рано, чтобы приготовить завтрак. Матушка возвращается с работы в пять утра. Ей нужно поесть горячего, а сама она слишком устает, чтобы заниматься стряпней.

Слострум, похоже, немного смутился.

– Вот как?.. Что ж, ваша матушка прекрасная женщина. А вам известно, что я предлагал ей другую, лучшую должность, чем уборщица, когда наше дело стало расширяться?

– Нет, сэр, я этого не знала, – удивилась Регина.

– В то время я нанимал женщин, которые должны очищать камни и сортировать их. Я предложил эту работу миссис Пэкстон. Но она отказалась, сославшись на то, что привыкла работать уборщицей и не хочет никаких перемен. И, разумеется, ее решение было разумным. С ее точки зрения, – поспешно добавил Слострум. – Когда мы наконец заняли все это здание, мне пришлось нанять еще трех уборщиц, и я назначил вашу матушку их начальницей. Таким образом, она теперь получает больше, чем я в состоянии платить за ту работу, которую будете выполнять вы, милочка.

– Моя мать относится к вам с величайшим уважением, сэр.

– А я – к ней. Это действительно так. Я всегда буду ей крайне признателен. Аделаида добилась того, что мое заведение всегда сверкает чистотой, и теперь аристократы, даже члены королевской семьи, не гнушаются посещать мой магазин.

Услышав голоса, Слострум повернулся к двери и представил Регине вновь прибывших служащих, двух женщин и пятерых мужчин. Из мужчин двое были клерками, двое – огранщиками и один – ювелиром-художником. Обе женщины, Джейн Уортингтон и Элизабет Крэнстон, занимались чисткой и сортировкой камней. Старшая, Джейн, была веселой, и улыбчивой, со щеками, похожими на яблоки. Она сразу же пришлась Регине по душе. Элизабет было под сорок, она казалась необщительной и угрюмой.

– Джейн будет вашей

наставницей, Регина, – сказал Слострум. – Она работает у нас уже шесть лет и знает все, что вам нужно знать о камнях.

Регина отправилась с обеими женщинами наверх; по дороге Джейн с улыбкой сказала:

– Особенно-то знать тут нечего, голубушка. Это тяжелая и утомительная работа, иной раз кажется, что ты чистишь огромное зеркало.

– Иногда мне хочется пойти в уборщицы, – с горечью в голосе заметила Элизабет.

Джейн засмеялась:

– Не обращайте на нее внимания, Регина. Элизабет – старая ворчунья, хотя она вовсе не старая.

– Моя мать работает здесь уборщицей. – Регина решила, что нужно сразу сказать об этом, поскольку знала, что люди, как правило, смотрят на уборщиц свысока.

Джейн посмотрела на нее.

– Так вы дочь Аделаиды! То-то мне показалось, что я уже слышала где-то фамилию Пэкстон, но мне не пришло в голову, что вы ее дочь. Аделаида прекрасная женщина. Вы, Регина, должны ею гордиться. – Джейн улыбнулась. – Мы всегда оставляем после себя ужасный беспорядок, а когда приходим наутро, все прибрано, везде чистота.

– Я и горжусь своей матерью. Мистер Слострум только что сказал мне, что как-то раз он предлагал ей заняться чисткой и сортировкой камней, вместо того чтобы работать уборщицей, но она отказалась.

– И правильно сделала, если вас интересует мое мнение, – проворчала Элизабет. – Еще несколько лет возни с камнями, и я, кажется, ослепну. Ведь приходится быть очень осторожной, чтобы не поцарапать и не повредить их. Иначе стоимость вычтут из нашего жалованья.

– Господи, Элизабет, с чего это вы взяли? – воскликнула Джейн. – Мистер Слострум никогда еще не вычитал у нас.

– Только потому, что мы не повредили ни одного камня, вот и все.

– А Мэгги повредила, не так давно. Это был неотшлифованный алмаз, и, когда она его чистила, он выскользнул у нее из рук, упал на пол и раскололся надвое. Конечно, он наверняка уже был с трещиной, только этого не заметили. Во всяком случае, ей ничего не пришлось платить.

– Мы ничего не можем знать наверняка, – возразила Элизабет. – Заметьте, вскоре после этого случая она уволилась.

– По собственному желанию, чтобы выйти замуж.

– И этого мы тоже не знаем наверняка. Джейн фыркнула и покачала головой. Женщины между тем уже поднялись наверх и вошли в огромную комнату, похожую на складское помещение. Если не считать нескольких каморок у дальней стены, комната представляла собой огромное открытое пространство, уставленное множеством длинных столов.

– Это здесь, Регина. В тех вон каморках работают огранщики и ювелиры. – Подойдя к одному из длинных столов, Джейн положила на него свой ридикюль. – А здесь, голубушка, работаем мы. Сейчас я принесу все, что нужно, – добавила она, направляясь в дальний конец комнаты.