Саркофаг

Сокольников Лев Валентинович

Почему-то взяло любопытство: "с чего бы это майор решил, что я и рисовать умею!? "Кино крутить" — могу, обучили, а рисовать — это, "товарищ" майор, совсем другое другое! Это, если хотите, "дар божий" и не всякому он даётся"! — но, разумеется, такие соображения рядовой замполиту батальона высказать не решился.

Продемонстрировал майору способности в каллиграфии, и он остался ими доволен: сам рисовать буквы кириллицы он не умел.

Моё согласие на украшательство "комнаты политпросвещения" в бараке майор получил. Затем был "торг":

— Товарищ майор, у меня второй год службы пошёл, не грех бы и в отпуске побывать!

Вроде бы нарушений у меня нет… — надо было так нахально врать майору! Как это "не было нарушений"!? А две таблетки

дионина и беспамятный сон сроком в трое суток по времени!?

— Хорошо! Приступайте к работе. Материалы из журналов я пришлю — с тем майор и отбыл на основную базу.

Вот она, привычка рисовать буквы на уроках "кинотехника" школы киномехаников! Если преподаватель рассказывает о том, что тебе известно, то чтобы не впасть с сонное состояние, я рисовал буквы. Такое даже в фильмах показывали: человек в состоянии наивысшей задумчивости что-то там чертит карандашиком на листе бумаги. Тема рисунка определялась характером задумавшегося героя.

Кто-то однажды сказал: "чему научился — не потеряешь"!

Был в батальоне настоящий художник-оформитель. Так, как он писал лозунги и плакаты — мне никогда не научиться даже если бы я два срока отслужил в стройбате и в эти срока только бы писанием плакатов и занимался. Никак понять не мог: почему майор не обязал настоящего художника "оформить наглядную политическую агитацию", а вспомнил обо мне, явном дилетанте?

Почему бы мне не занять "твёрдую позицию" и не сказать майору, что я, как художник-оформитель, абсолютный нуль? Почему не "отстоял рубеж обороны"? Отступил? Дав согласие майору выполнить то, чего не умел, и знал, что не умею, я вступил в великую армию "блядей"! Ценно то, что такое вступление у меня случилось в "рядах вооружённых сил страны". Одновременно с первым падением в "блядство" для меня наступило время исполнения народной мудрости: "мало пропасти — дай погибели"!

"Торг" с майором подпадал под название "продажа души дьяволу", но, как оказалось в последствии, роль "дьявола" играл я. Редчайший случай в отношениях старшего командира по званию с младшим. Но это в будущем, а предстоящая работа была для меня новой, трудной и чужой.

Плевать! "Вперёд, без страха и сомнений"!

Глава 2. Первая армейская зима.

Есть законы, нарушать которые не решится даже и самый последний армейский "разгильдяй". Обожаю "разгильдяев" потому, что истинный смысл этой "публики" знает очень малое количество граждан. Что такое "гильдии", когда, где и в какое время они были — об этом мы надёжно и основательно забыли. От старины осталось только "разгильдяй".

Так и жили: армейское начальство, если оно пребывало в состоянии крайнего раздражения и недовольства, могло позволить себе назвать объект раздражения, солдата, то есть, "разгильдяем". Меня такое "звание" ни разу не коснулось, а если бы такое и случилось, то я, будучи от природы ядовитым, как змея, непременно вопросил бы у "товарища" офицера, что означает это слово? Как его понимать? Обижаться на звание "разгильдяй", или гордиться им? Ведь "разгильдяй" — всё же купец вне гильдии, не входящий в объединение купцов, свободный, то есть.

А плоть временами устраивала бунты и требовала "своё"! Где это "своё"? Кругом море тайги, где-то есть "леспромхозы", в леспромхозах, поскольку они свободные, могли быть и женщины, но… в леспромхозах своих мужчин хватало. Но между нашими казармами и "острова блаженства" с названием "леспромхоз" пролегало неизвестное количество километров глухой, "непиленной" тайги. А карт у нас, у "сапёров", нет, есть только нюх взрослых самцов, и самых "заё……тых" он всё же привёл в "парадиз"…

Советская власть в пятьдесят третьем году многих "падших" выпустила из "узилищ Иродовых". Но не всех: в каком-то количестве километров от нашего ненастоящего "лагеря" находился женский лагерь, настоящий и с неизвестным количеством

молодых "сиделок". Знатоки говорили, что там их что-то около пары тысяч. Нынешняя киношная уверенность "вор должен сидеть в тюрьме!" выполнялась с оговорками и не совсем точно: осуждённые за "растрату народных средств" из советских магазинов кассирши содержались в лагере. Были и бухгалтеры. Из тех, кто не устоял перед женским вечным желанием "красиво одеться", а за чей счёт — большинство тамошних женщин в своё время не задумывались. Понятное дело, что такие "антиобщественные" желания, как правило, в советское время оканчивались отсидкой в лагере с "привлечением к активному труду". Занимались женщины переделкой тайги в "кубометры древесины" — не знаю. Как-то однажды осенью, военной руководство, строго и неукоснительно подчинявшееся "указаниям партии о помощи сельскому хозяйству", посадило нас на машину и отправило работать на земле. Что мы тогда убирали — не помню, но это были какие-то корнеплоды. То ли турнепс, то ли брюква, или это одно и то же? Да "гори ясным огнём" та помощь, главная помощь от нас, солдат, была другая: мы проезжали мимо поля и увидели работавших на нём женщин! Много одинаково одетых женщин! Не совсем таких женщин, каких мы оставили на "гражданке" вот уже, как год тому…

Женщины работали под охраной.

Увидев женщин, солдатики издали дружный рёв изголодавшихся самцов!

В ответ получили:

— Эй, лейтенант, пусти ребят пое…..ся! — и одна из них совершила ужасное, непереносимое ни одним здоровым, "застоявшимся" мужчиной, действие: задрала подол казённой юбки до "места блаженства" и развернулась "фронтом" в сторону транспорта с военнослужащими…

Рёв глоток человеко-самцов был страшен! Ни ранее, ни позже такого рёва от мужчин слышать не приходилось! Позволяют себе мужчины рёв и до сего дня в зрительных залах кинотеатров при виде эротических сцен — не знаю потому, что не хожу в кинотеатр, но думаю, что "боеспособные" мужчины отечества "отревелись"…

Что оставалось думать мужикам? Из тех, кто знал настоящую лагерную жизнь, но по "Закону о воинской повинности" "отдавал долг родине" в возрасте тридцати лет?

Так был открыт "парадиз": женский лагерь с тысячей молодых и здоровых женщин…

Было правило: если "насельница" лагеря каким-то образом беременела, то её срок отсидки сокращали до нуля и она "выходила на волю". Как, каким путём и от кого залетало мужское "семечко" в её чрево — это "сиделку" меньше всего заботило…

Пришла вторая настоящая архангельская зима. Таёжная зима. Зима в городе отличается от таёжной: если в городе тебя достал холод, то ты можешь, хотя бы на малое время, спрятаться в "укрытии", коих в городе достаточно. Магазины, вокзалы — это бесплатные прибежища, а столовые, либо какие иные "забегаловки" — с затратами.

А тайга говорит:

— Шевелись! Думай! Изобретай!

Повторяю: моя работа была шутейная, лёгкая: обслуживать четыре электропилы и кабели питания от передвижной электростанции. Деревянная будка, в ней смонтирована силовая установка из бензинового двигателя и генератора. По мере уничтожения тайги трактором цепляли будку на полозьях и тащили на новое место. Полозья у будки были "всепогодными": зимой — по снегу, летом — по таёжной растительности.

На станцию я должен был приходить первым и готовить оборудование к работе.

Не все лагеря прекратили своё существование в зиму 55 дробь 56, оставались заключённые, и командиры предупреждали нас:

— Бывают случаи побегов заключённых, поэтому на работу и с работы по одиночке не ходить! — кого касалось предупреждение? Бригада лесорубов и без предупреждений начальства поодиночке не ходила, и получалось, что в пару мне нужно было давать кого-то ещё. Охрану одному электрику!

Как-то однажды на "отцов" нашёл "стих" о том, что электростанцию по ночам нужно охранять без подробных объяснений, от кого нужно оберегать "военное добро". Какое это чудо и прелесть спать у костра, на еловом лапнике завернувшись в тулуп!