Саркофаг
Шрифт:
– Да, могли бы! Но для начала я бы хотел, чтобы вы все себе хорошо представляли.
– Я и сам этого хочу!
– Я вижу… Тогда спрашивайте! Наверное, так будет удобнее.
– Почему семьдесят пятый год?
– Выбран случайно. Именно там – центр, именно на него замкнуты все коконы.
– А желтый туман?
– Побочный эффект. Мог бы, кстати, быть и оранжевый или, скажем, синий.
– Вы очень хорошо говорите… мыслите…
– Просто экстраполирую понятия прямо в мозг – что в этом такого? Мысли читать, уверяю вас, почти не могу, что-то внушать – тоже. Ну, исключая детей –
– Значит, туман и год – произвольно.
– Семьдесят пятый – да, следующий – нет. В этом конкретном коконе он совсем недавно возник… появился…
Тихомиров задумчиво хлебнул бражки:
– Как это – возник?
– Они чуть-чуть изменили настройки полей… Ну, вы вдруг стали видимыми в чужой эпохе – вот и возник семьдесят шестой год, все ведь связано. И это – замечательно!
– Ага, – Максим вспомнил Вострикова – эта ведь гнида постаралась, донесла! – Понятно. А цветочки?
– Что? Ах, это… «Те, кто явился с небес» очень неплохие… сейчас подберу понятие… ага, биоконструкторы – так, наверное. Поймите, прежде чем приступить к своим делам, они проводят тщательную разведку – годами, десятилетиями, упорно и не спеша разрушая социум…
– Ха! – недоверчиво усмехнулся Максим – Значит, все беды России от них?
– Зачем искать врага, когда можно просто посмотреть в зеркало? И сразу все ясно – кто виноват… Извините, мой друг.
– Ничего, ничего. – Тихомиров вдруг встрепенулся. – Вот вы сейчас сказали: семьдесят шестой год – это замечательно? Почему?
– Инфраструктура, друг мой! В семьдесят пятом году мы к их базе, как у вас говорят, и на пушечный выстрел не подойдем. А вот семьдесят шестой – год для них новый, дело другое, еще мало что выстроено… Можно и нужно попробовать! Собственно, для того вы мне и нужны!
– Значит, семьдесят шестой… А как же мы туда проникнем-то?
– Как-нибудь да проникнем! – Зварнн явно усмехнулся. – Я ведь все-таки инженер! А они об этом не знают. Для них все мы, весь мой народ, на одно лицо – злобные, тупые и кровожадные твари! Правда, все-таки не такие кровожадные, как вы, люди.
– Вы хотите спасти свой мир…
– Да! Закрыть переход – он здесь, на Земле. Просто уничтожить коконы!
– А цветочки?
– Без подпитки энергией они просто исчезнут. Ну что? Кое в чем разобрались? Или еще сомневаетесь – нужны ли вы мне? Нужны, нужны, друг мой! Хотя бы для разведки… Раньше – еще совсем недавно – я мог спокойно проникать в семьдесят пятый год, и никто меня там не видел, разве что некоторые… да и те списывали на алкогольный угар. Теперь же, с измененной настройкой, увы… Вы представляете, как я там буду выглядеть? Сделать незаметно уж точно ничего не удастся. Поэтому действовать будете вы… А как – поговорим чуть позже.
– Не худо бы для начала отправить мальчишку…
– Да, не худо бы, – согласился «монстр». – Эй, Антон! Антон! Ты там закончил?
– Ну, в общем-то да, – донесся со двора звонкий голос. – А что, пора уже?
– Вот именно, Антоша, пора.
Они пошли вслед за Зварнном, снова пересекли бетонку и углубились в лес, густой
– Красиво как! – вертя головой во все стороны, не переставал восхищаться художник. – И главное, два солнца. Расскажу – никто не поверит… Ой! А ведь и правда не поверят, – Антон вдруг погрустнел. – Даже скажут, что псих…
– Ничего, – обернувшись, утешил Зварнн. – Ведь ты сможешь все это нарисовать, так?
– Так… Конечно!
– Ой… цветы какие интересные! Переливаются, словно радуга… Я один сорву… Нет, два! Букет!
– Зря стараешься, – хмыкнул Максим. – Все равно до лагеря не донесешь – завянут.
– Вы думаете?
– Уверен.
– Жаль… Максим Андреевич, а вы как считаете, начальник меня сильно ругать будет? И те люди… в «волге» – про них ведь надо в милицию сообщить, вдруг они еще… ну, не меня, так кого-то другого.
– Сообщим! Обязательно сообщим, Антоша. Слышь, и я тебя кое о чем попрошу… Вот эту записку дяде Жене передай, радисту. А эту вот… Есть в Ленинграде одна девушка… Я тут ей написал. Ты письмом в почтовый ящик брось?
– Ну конечно!
– Только конверт купи…
– Ну, – обернулся идущий впереди монстр. – Давай, парень, прощаться, что ли… Рад был знакомству.
– И я! Товарищ Зварнн… Ой…
Мальчишка вдруг замолчал и медленно осел наземь. Что такое?
– Пусть спит, – мягко пояснил инженер. – Проснется уже в своем мире… А вот вам, кстати, там появляться не следует.
– Но…
– О мальчике не беспокойтесь – уверен, его там скоро найдут… Ну, или сам выйдет.
– А…
– А им сейчас не до него, поверьте. Так что…
В изумрудно-зеленом небе протяжно и жалобно прокричала какая-то птица. Максим непроизвольно поднял голову… а когда опустил, юного художника уже не было. Осталась лишь слегка примятая трава.
– Ну все, пошли, – позвал Зварнн. – Не стоит тут задерживаться.
– Я так понимаю, нам нужно проникнуть в семьдесят шестой год? – спросил Макс, когда они пересекли бетонку.
– Вы правильно понимаете.
– А сможем?
– Надеюсь… Слушайте, у меня почему-то такое чувство, друг мой, будто вы что-то недоговариваете!
– Гм… просто…. Просто хотелось бы очутиться в начале сентября.
– А что такое?
– Да вот… – Тихомиров достал из кармана сложенную в несколько раз газету.
«Ленинградская правда» от 4 сентября 1976 года.
– Ну-ка, ну-ка… позвольте-ка!
Трехглазый инженер вдруг буквально взорвался радостью, которая тут же передалось и Максу.
– Вы… вы знаете, что это? – возбужденно тряс газетой Зварнн. – Это же маячок, понимаете?
– Нет, – честно признался Максим.
– Вещь оттуда, куда нам надо!
Глава 21
МАЯЧОК
О, время, не лети!
Куда, куда стремится
Часов твоих побег?