Саша

Уиннерс Ева

Четыре гребаных года без случайных телефонных звонков или открытки. Гребаных ничего. Тупая боль расцвела в моей груди. Разбитое сердце и одиночество стали частью меня, моими постоянными спутниками. Каждый раз, когда я думала, что прошла через это, что-то срабатывало, и я снова становилась той маленькой девочкой, которую оставили позади.

Мы ходим по кругу.

В первый раз, когда он ушел, его не было три года. На этот раз — четыре. Обмани меня один раз, позор тебе. Обмани меня дважды, как мне не стыдно.

Я вздохнул.

Может быть, была причина, по которой

люди, которых я люблю, всегда бросают меня. Может быть, я был никчемен. Может быть, меня было недостаточно, чтобы за меня бороться. Алессио вернулся за мной, когда Мия была мертва. Он был моим братом. У Саши Николаева не было никаких привязанностей или обязательств. А люди нарушали обещания каждый день.

Мои легкие сжались, а горло сжалось. От боли у меня перехватило дыхание. Я отчаянно вдохнула и выдохнула. Потом еще один. Но боль все еще оставалась. Это чувство покинутости все еще таилось в тенях моей души.

Только когда мой взгляд метнулся к моему племяннику, спящему на кровати, кислород наконец-то попал в мои легкие. Я наконец-то смогла дышать. В комнате раздалось тихое хихиканье. Это был смех моего племянника. Ему снились счастливые сны. Мои губы изогнулись в улыбке, и слезы счастья навернулись на глаза.

Кол Алессандро, возможно, был первым Руссо, у которого было счастливое и благополучное детство. Он был сыном моего брата, хотя мой лучший друг еще не признал этого. Однажды она это сделает, я был уверен в этом. Отэм была силой, с которой приходилось считаться, когда дело касалось ее сына. Львица-защитница.

Такой, какой и должна быть любая мать.

Моя мать не была. Как и мой отец. Пока я наблюдал за бурлящей подо мной жизнью Нью-Йорка, воспоминания проносились в моей голове, возвращая меня в прошлое. Прошлое, о котором я предпочитал не вспоминать.

— Давайте поиграем в прятки, — объявил отец маме и мне.

Был канун Рождества. Мое второе Рождество без Мии и Алессио. Я думала о них каждый день. Они были моей первой мыслью, когда я проснулся, и последней мыслью, когда я засыпал. Я так сильно скучал по ним, что боль в груди была невыносимой.

Мой взгляд метнулся к матери. Она не смотрела на меня. Она не смотрела на отца. Она уставилась на огонь, потрескивающий в камине. Снаружи атмосфера в этой семейной комнате казалась безмятежной. Только оказавшись в комнате, вы заметили темные тени, притаившиеся в углах. Сломленные призраки преследуют нас.

— Я не хочу играть в прятки, — прошептала я хриплым голосом.

Кожа на моих бедрах болела от сигаретных ожогов. Каждое движение отзывалось болью в каждом дюйме моего тела. Мое горло саднило от криков, а легкие горели, как будто кто-то накормил меня кислотой и иглами.

“Вставай и беги”, - рявкнул он. Я подпрыгнул, мама тут же поднялась на ноги. Усталая и разбитая. Вот кого она мне напомнила. Я не хотел становиться таким. Я должен был бороться.

Алессио

и Миа вернутся. Они вернутся за мной.

Но даже когда эта надежда теплилась в глубине моего сознания, я чувствовал, как она тускнеет с каждым днем.

Темный туннель под поместьем моего отца использовался его врагами. Чтобы пытать. Избивать. Ломать. Я не хотел быть здесь.

“Тсс”.

Мои шаги замедлились. Мое маленькое сердечко бешено заколотилось. Я огляделась. Никого не было. Только темнота и холод. От каждого выдоха перед моим лицом поднимался пар. Я сделал еще два шага.

“Тсс”.

Мои шаги замерли, и я затаила дыхание. Кто-то был здесь. Страх сдавил мне горло и перекрыл дыхание. Мое сердце бешено колотилось в груди, с каждым ударом ломая ребра.

Что-то коснулось меня.

Я пролетел по воздуху, затем мое тело врезалось в стену, а голова ударилась о стену. В моих видениях поплыли звезды.

— Помнишь меня, малышка?

Темнота. Я ничего не могла видеть. Я моргнула, отчаянно желая, чтобы зрение вернулось. Мое окружение медленно обрело четкость, и именно тогда я увидела его.

Мужчина. Я выцарапал ему глаз. Он уставился на меня, но ничего не видел. Это было похоже на наблюдение за мутным стеклянным глазным яблоком.

“ Пора платить, малышка, ” протянул он. — Око за око.

В тот день он не отвел мне глаз. Мой дух все еще бунтовал.

Но он погасил мою надежду.

У Алессио были лучшие врачи в стране, которые залечили мои физические шрамы. Их было легко залечить. Невидимых было не так много.

Дверь отеля распахнулась, прошлое проплыло сквозь них и покинуло гостиничный номер. Родители Отэм вошли с широкими улыбками на лицах. Мне нравилось видеть их счастье. Это дало мне надежду. Это сулило возможности.

“Привет всем”, - поприветствовал я их. “Вы быстро вернулись”.

Как бы странно это ни звучало, родители Отэм с тех пор, как я встретил их, проявили ко мне больше привязанности и любви, чем мои собственные родители за всю свою жизнь. Отэм и ее родители были лучшим, что случилось со мной после моего брата.

“Мы не хотели, чтобы ты пропустила выставку”, - просиял отец Отэм. “Выставка была прекрасной”.

Мои губы изогнулись. — Я видела фотографии.

На самом деле, я был с ней, когда она снимала большинство из них. Последние четыре года я путешествовал с Отэм по всем уголкам мира. У Отэм был глаз и талант к фотографии. У меня это было для привлечения внимания и ведения блога. Мы прекрасно работали вместе. Ей не хватало того, чего не хватало мне, и наоборот.