Сатаки и я
Шрифт:
После этого мы спустили нашу лодку на воду. Мы сняли мокасины, вброд подошли к лодке и сели в нее одновременно и так осторожно, чтобы не зачерпнуть воды. Я сидел по одну сторону, отец по другую, а свое оружие и сумки мы положили посередине. Оттолкнувшись, мы сначала медленно поплыли вниз по течению Медвежьей реки, а очень скоро – по широкой и значительно более быстрой Большой реке.
Как только мы оказались на этой реке, мой отец бросил в воду часть имевшейся у него священной краски и табака и сказал:
– Хайя, Подводные Люди [11] . Мы приносим вам жертву. Сжальтесь над нами, не хватайте нас. Разрешите нам благополучно
На третью ночь, когда мы плыли мимо одной скалы, на ее вершине завыли волки. В ответ послышались громкий вой и лай в большой пойме, лежащей ниже.
– Это не волки, это собаки, – сказал мой отец. – Там расположился большой лагерь.
Мы подплыли еще ближе к берегу, высадились на сушу ниже возвышенности.
11
Подводные Люди, или Подводный Народ (своеобразный аналог славянских водяных) – по поверьям черноногих, жили в глубинах вод. Кочевые племена индейцев прерий их очень боялись.
– Может быть, это вражеский лагерь?.. – предположил я.
– Нет, это невозможно. Ни один враг не осмелится расположиться в центре нашей страны. Это, должно быть, Внутренний Народ [12] . Да, конечно, это наши друзья Внутренний Народ, и никто другой здесь быть не может, – ответил отец.
Прошло много лет с того времени, как наши отцы приняли Внутренний народ под свое покровительство. В то время их было мало, они были бедны и скитались по разным местам, преследуемые кроу и ассинибойнами, сиу и минетарис, чейеннами и племенами стейк. Под нашей защитой они стали многочисленными и богатыми. Большая часть их племен говорила на нашем языке.
12
Внутренний Народ, или гровантры прерий.
– Кья! Нам незачем бояться их, – сказал мне отец и направился к вигваму вождя – Вороньего Колчана.
Вороний Колчан, сидевший в глубине вигвама, узнав посетителя, от удивления шлепнул рукой себе по губам [13] . Затем он закричал:
– Мой друг Пятнистый Медведь! Это ты!
И, ткнув растопыренным пальцем правой руки в ладонь левой, заявил:
– Я дарю тебе двух лошадей, черную четырехлетку и пятнистую – быстрого скакуна, обученного охоте на бизонов. Так! Теперь садитесь сюда, подле меня!
13
Знак крайнего удивления у многих индейских племен северозападных прерий.
Да, так поступали в те отдаленные и благополучные для нас времена близкие друзья, долго не видевшие друг друга! Они старались войти к другу неожиданно и крикнуть ему: «Я дарю тебе лошадь!» или «несколько лошадей!» Это делалось для того, чтобы его обрадовать. Правда, подарок должен был сделать мой отец, когда он ступил в вигвам, но у него не было лошадей.
Затем Вороний Колчан наполнил большую трубку для гостей и передал моему отцу, чтобы тот ее разжег. Она стала переходить из рук в руки. Разговор шел о многих вещах: о делах обоих племен, о сражениях с врагами. Женщины вскоре поставили перед нами блюда с мясом, похлебку, жареные белые корни, и мы хорошо поели. Пришли другие посетители, и трубка пошла по кругу. Я откинулся на ложе и растянулся во всю длину. Разговор стал звучать невнятно, я заснул.
Выстрелы, крики мужчин, пронзительные вопли женщин и детей разбудили меня. Я вскочил и увидел, что мой отец, Вороний Колчан и его гости выбегают из вигвама. Я схватил
Я нагнал моего отца и Вороньего Колчана и держался рядом с ними. Когда мы приблизились к восточной части лагеря, где выстрелы и крики звучали громче всего, мы присоединились ко многим мужчинам, которые выбежали из своих жилищ. В вигвамах, стоявших здесь, было темно – женщины погасили огонь в начале сражения. Вороний Колчан что-то крикнул и получил ответ от мужчины справа от него; он передал нам то, что узнал: внезапно напал большой отряд кри, перебил в нескольких вигвамах мужчин, женщин и детей, а затем отступил в заросли высокой полыни.
Один мужчина твердым голосом выкрикнул какую-то команду.
– Наш военный вождь. Он говорит, что мы должны опуститься на землю, подползти и напасть на врага, если он все еще там, – объяснил наш друг.
В прежние времена, слушая военные истории, которые рассказывали у костров в вигвамах, я мечтал, чтобы скорее пришло время, когда я смогу встретиться с врагом.
А теперь я был в настоящем бою. Но мне очень хотелось домой, чтобы все это осталось далеко позади меня! Бежать бы и бежать, пока не окажусь в безопасности. Я чувствовал озноб, во рту у меня пересохло, казалось, вся сила ушла из моих рук и ног.
Однако пока мы ползли, мой талисман Бизоний Камень выскочил из-за ворота рубахи и закачался на шнурке. Я сразу же вспомнил о Сатаки. Зачем я здесь, в долине Большой реки? Найти врага, захватить у него добычу, чтобы начать ту жизнь, которую мы хотим вести с ней вместе. Сатаки так верит в меня, а я испугался при первой же опасности?!
– Хайя, Бизоний Камень! – воззвал я. – Сжалься надо мной! Сжалься над той, которая дала мне тебя! Дай мне мужество храбро встретить то, что ожидает меня впереди, там, в темноте! Помоги мне выжить в предстоящей схватке и даруй мне успех в бою с врагом!
Кья! Только я помолился и убрал священный камень обратно под рубашку, как почувствовал, что страх у меня исчез, а силы вернулись. Мне захотелось встретиться с теми, кто лежит впереди и поджидает нас.
Впереди, неподалеку от себя, я увидел какого-то мужчину. Он вскинул ружье к плечу и прицелился куда-то влево, может быть, в моего отца. Из кустов я хорошо видел этого человека – его фигура четко просматривалась на фоне звездного неба. Раздался выстрел, и я со всей силой, на которую был способен, пустил стрелу во врага. Она ударила ему в бок, как раз под поднятой рукой. При вспышке выстрела я успел его хорошо рассмотреть. Это был человек, видевший уже много зим. Вскоре при вспышках других выстрелов я заметил его, услышал удар о землю ружья, а затем и шум его падения прямо в кусты. Раздались один-два то ли хрипа, то ли стона, а затем наступило молчание.
– Отец! Пятнистый Медведь! Отец! – закричал я.
– Иди сюда! Скорей! Мы преследуем врага! – ответил он.
– Я одного убил! – крикнул я, но сомневался, слышал ли он меня.
Наш отряд теперь бежал за врагами, гоня их к реке и не давая уклониться в сторону. И все это время я думал о том, что произошло. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь присвоил себе победу над моим врагом и ружье, которое я видел в его руках. «Я убил врага!» – постоянно повторял я себе [14] .
14
Единоборство с врагом было крупнейшим событием в жизни индейского юноши. После его свершения индеец приобретал полное право поставить собственный вигвам, то есть жениться.