Сатанбургер
Шрифт:
Ричард Штайн говорит, что сам процесс пищеварения и дефекации сексуально возбуждает многих людей, несмотря на то что общество это порицает. Однако очень мало людей рискует созерцать такой акт, и еще меньше – участвовать в нем.
Нигде Ричард Штайн не упоминает образ Иисуса Христа, который активно вовлекается в сексуальные акты с испражнением или изнасилованием его на распятии. Я думаю, это не слишком популярная тема для обсуждения.
Я заглядываю внутрь автомобиля:
Стэг – парень с голым торсом, всклокоченными
– Смотри, – Стэг изображает крутого мудака.
Он отпускает руль и начинает глотать пиво, а в это время машина уходит в сторону к обочине. Но прежде чем она попадает в кювет, он допивает пиво, сплющивает банку о свой лоб, хватает руль и выравнивает автомобиль.
– Прямо мистер Ти, верно? – улыбается он.
У Джина похмелье, и он опускается до уровня сарказма.
– Ага, точно!
– Я всегда успеваю. Никогда не промахивался.
– Впечатляет.
– Сколько пива еще осталось? – Стэг спрашивает у заднего сиденья.
– Одно, – слышится в ответ.
– Кто же все выпил?
Заднее сиденье бурчит:
– Извини.
– Кретин! Я заплатил за 12 банок, а не за 5.
– Извини, – повторяет заднее сиденье.
– Отдай последнюю. – И Стэг протягивает назад руку.
Заднее сиденье тычет пивом ему прямо в ухо, но в этот момент машина наезжает на что-то, и пиво улетает в окно.
– ПРОКЛЯТЬЕ! – орет Стэг.
– Прости, – заднее сиденье слишком пьяно, чтобы о чем-то волноваться.
Визг тормозов.
– Я все равно ее выпью. – Стэг выпрыгивает из машины, чтобы найти свою покалеченную банку. Но вместо пива он обнаруживает мертвого бегуна.
– Блин… Мать твою! – кричит он мертвому, но тот не слышит.
Джин откликается на «мать твою» и спрашивает, выйдя из машины:
– В чем дело?
– Мертвяк.
– Ты сбил его?
– Кажись. – Стэг потрясенно улыбается, даже гордится. – Что нам с ним делать?
У Джина сводит живот.
– Я думаю, и мистер Ти со мной согласится, что с мертвым можно сделать все, что угодно.
Они молчат, обдумывая варианты всего, что угодно.
– Мы можем отдать его моему дяде, – предлагает Стэг, – он таксидермист. Сделаем из него чучело и по ставим в центр сцены на нашем складе.
Снова молчание.
– Ну, или… мы можем привязать его к крыше машины и кататься по городу, наверняка подцепим девчонок из готов.
– Угу, – соглашается Джин. – Трупаки их заводят.
Склад уже спит. Он очень устал и попросил всех наших гостей немедленно покинуть помещение. Как всегда, толпа крутых скинхедов не поддалась угрозам какого-то там склада, но наш склад может быть поистине жутким, если сильно на взводе.
Сейчас я один в своей комнате, наблюдаю, как постер «Старухи с косой» пляшет на стене,
Другими словами: ЖОП-РОК = ПАНК.
Моя комната на самом деле – бывшая кладовка уборщицы, куда помещается только мой труп да матрац. Кровать туда не вошла, так что я просто положил на пол матрац. В любом случае на кровати я спать не могу. Если я сплю слишком далеко от земли, мое сознание всасывается из тела в воздух и парит где-то надо мной. Поверьте мне, когда сознание парит над телом, заснуть не так уж просто.
Ричард Штайн говорит, что сон – это лучшая часть жизни. Многие люди относятся ко сну как к данности и даже не думают наслаждаться его красотой, но Ричард Штайн говорит, что его сон был прекрасен. Если ты не находишь радости в такой простой вещи, как сон, то никогда не сможешь найти ее в такой сложной вещи, как жизнь. Оставаясь неудовлетворенным, ты становишься озлобленным, так что лучше радоваться тому, что есть.
Кроме того, человек, который любит спать, никогда не приставит оружие к своей голове, его проблемы уходят, пока он спит. Это оттого, что смерть и сон – очень схожие состояния, благодаря их успокоительным, бесконфликтным свойствам. Таким образом, человек, склонный к самоубийству, может заставить себя поверить, что он мертв, только лишь заснув. Однако тут кроется опасность обмануть свою логику и заставить ее найти родство между смертью и сном, ведь если человек очень устал и не может уснуть ночью, он может взять пистолет и размазать свои мозги по стенке. Я уверен, что на следующее утро он будет чувствовать себя глупо, когда поймет, что променял свои мозги на ночь хорошего сна.
В этот момент ко мне заходит Христиан. Он не входит целиком, потому что страдает клаустрофобией, так что внутри только его половина. Позади него я разглядел Водку в прострации на унитазе, ласкающего меха и трубки своей волынки.
– Ты не хочешь поехать в «Сатанбургер» сейчас? – спрашивает Христиан.
Я смотрю, как кувыркается «Старуха с косой», а Христиан распадается на брызги. Кусочки рыбы падают с потолка.
– Можно и поехать, а как мы туда попадем?
– Ну, не думаю, что это так уж далеко.
Потом Христиан кричит Гробу, который убирает все оборудование и, как всегда, не получает ни от кого помощи:
– Гробовщик, ты уже починил свой автобус?
– Нет, – отвечает Гроб на ходу. – Наверное, не починю до следующей недели или следующего месяца.
Автобус Гроба не работает уже год. Парень чинит его каждый месяц, но он успевает проработать всего несколько дней и вот уже снова нуждается в ремонте. Автобус постоянно торчит в задней части склада. Если бы это была обычная машина, я бы не переживал, но это автобус. Не какая-нибудь плюгавка, а полноценный школьный автобус, украшенный граффити и пулевыми пробоинами.