Сатиры

Флакк Квинт Гораций

Если подбавить в готовый отвар, то хиосское лучше.

Тут же прибавлено белого перцу и уксус, который

50 Выжат из гроздий Метимны одних и, чистый, заквашен.

Зелень дикой горчицы варить - я выдумал первый;

Но морского ежа кипятить не промытым - Куртилий

Первый открыл: так вкусней, чем в рассоле из черепокожных".

Только что кончил он речь, как вдруг балдахин над гостями

С облаком пыли, как будто воздвигнутой северным ветром,

С треском на блюда упал.
– Мы, избавясь

опасности, страха,

Справились вновь; но хозяин, потупивши голову, в горе,

Плакал, как будто над сыном единственным, в детстве умершим!

Как знать, когда бы он кончил, когда б мудрецом Номентзном

60 Не был утешен он так: "О Фортуна! кто из бессмертных

К смертным жесточе тебя! Ты рада играть человеком!"

Барий от смеха чуть мог удержаться, закрывшись салфеткой.

А Балатрон, всегдашний насмешник, воскликнул: "Таков уж

Жребий всех человеков; такая судьба их, что слава

Никогда их трудов не заплатит достойной наградой!

Сколько ты мучился, сколько забот перенес, беспокойства,

Чтобы меня угостить! Хлопотал, чтоб был хлеб без подгару,

Чтобы подливки приправлены были и в меру и вкусно,

Чтобы слуги прилично и чисто все были одеты,

70 Случай - и все ни во что! Вдруг, как насмех, обрушится сверху

Твой балдахин, или конюх споткнется - и в дребезги блюдо!

Но угоститель, равно как иной полководец великий,

В счастии был не замечен, а в бедствии вдруг познается!"

– "О, да исполнят же боги тебе все желания сердца,

Муж добродетельный! добрый товарищ!" Так с чувством воскликнул

Назидиен и, надевши сандалии, тотчас же вышел.

Гости меж тем улыбались и между собою шептали

На-ухо; только на ложах и слышен был тайный их шепот.

Гораций

Впрямь никакого бы зрелища так не хотелось мне видеть!

80 Ну, а чему же потом вы еще посмеялись?

Фунданий

Вибидий

Грустно служителям сделал вопрос: "Не разбиты ль кувшины,

Потому что бокалы гостей... стоят не налиты?"

Между тем как смеялись, чему помогал и Балатрон,

Снова вступает Назидиен, но с лицом уж веселым,

Точно как будто искусством готов победить он Фортуну.

Следом за ним принесли журавля: на блюде глубоком

Рознят он был на куски и посыпан мукою и солью.

Подали потрохи белого гуся с начинкой из свежих

Фиг и плечики зайца; они превосходнее спинки.

90 Вскоре увидели мы и дроздов, подгорелых немножко,

И голубей без задков. Претонкие лакомства вкуса,

Если бы пира хозяин о каждом кушанье порознь

Нам не рассказывал все: и натуру, и дело искусства;

Так что мы их и не ели, как будто, дохнувши на блюда,

Ведьма Канидия их заразила змеиным дыханьем!

Пер. М. Дмитриева

ПРИМЕЧАНИЯ

{* Собственные имена см. в Указателе.

Годы без дополнительных обозначений до и. э.}

САТИРЫ

Книга первая

Сатира 1.

Ст. 91. Марсово поле. У Горация сказано просто поле, но здесь разумеется именно "Марсово поле" как место для гимнастических и, конных упражнений и состязаний.

Ст. 99. Храбрейшая всех Тиндарид, т. е. Клитемнестра, жена и убийца Агамемнона, сестра Елены. Тиндарей был мужем их матери Леды. Под Тиндаридами Гораций разумеет здесь и вообще женщин.

Ст. 105. Древние комментаторы говорят, что Танаис, вольноотпущенник Мецената, был кастратом, а у тестя Визелия была грыжа. Больше об этих лицах ничего неизвестно.

– ---

Сатира 2.

Ст. 1. Мимы - мимические актрисы.

Ст. 17. Вирильная тога - одежда взрослого мужчины, белая тога, которую надевали юноши при достижении семнадцатилетнего возраста вместо детской тоги (toga praetexta), окаймленной пурпурной полосой.

Ст. 21. У Теренция.
– Имеется в виду комедия Теренция (ум. в 159 г. до н. э.) "Самоистязатель" (см. перевод Артюшкова "Academia", 1934).

Ст. 25-27. Мальтин, Руфилл, Гаргоний - лица неизвестные. Последних двух Гораций упоминает снова в четвертой сатире этой же книги. Возможно, что Гаргоний - то же лицо, над которым издевается, как над человеком глупым и грубым, ритор Сенека (Suas, VII, 14). "Должно заметить, - говорит Дмитриев в примечании к этим стихам, - ...что туника, висящая или влачащаяся по полу, была у римлян признаком изнеженности и слабодушия, а приподнятая - знаком мужества. Средина между двумя крайностями состояла в том, чтобы туника висела немного ниже колен".

Дмитриев перевел из второй сатиры только 27 стихов. Остальная часть ее - перевод Н. С Гинцбурга.

Ст. 29. Стопа - почетная одежда замужних женщин (матрон).

Ст. 30 сл. Под воняющим сводом. Гораций имеет в виду сводчатые каморки лупанаров, освещавшиеся вонючими масляными лампами.

Ст. 101. Косские ткани - о тонкости тканей, выделывавшихся на острове Косе, см. Оды IV, 13.

Ст. 115. Ромб - камбала.

Ст. 121. Эпиграмма на Фиподема, которую упоминает здесь Гораций, до нас не дошла.

– ---

Сатира 3.

Ст. 3. Сардинец Тигеллий. См. выше, сат. 2.

Ст. 4. Цезарь - Октавиан.

Ст. 5. Дружбой отца - Юлия Цезаря, которым Октавиан был усыновлен.

Ст. 6. С яиц и до яблок (ab ovo usque ad mala), т. е. с начала до конца обеда.

Ст. 8. Тетрахорд - древнейшая форма лиры о четырех струнах.

Ст. 11. Утварь Юноны - т. е. корзины, которые носили на торжественных шествиях в честь Юноны и других богинь.

Ст. 13. Тетрархи - "четвертовластники", как назывались римские правители Галатии и Иудеи (ср. Саплюстий, "О заговоре Катилины", перевод С. П. Гвоздева, "Academia", глава 20, 7, стр. 116).