Сбиться с пути
Шрифт:
Кейдж мгновенно отреагировал на ее испуганный возглас и быстро подошел к кровати.
— Все хорошо, Дженни. — Он присел рядом и попытался уложить ее на подушку, но она не поддавалась. — Это в нескольких милях отсюда. Началось около получаса назад. Жаль, что это тебя разбудило.
— Это не гром, — хрипло проговорила она.
Он немного помолчал, прежде чем ответить.
— Да.
— Это звуки боя.
— Да.
— О господи! — Она закрыла лицо руками и упала на подушку. — Я ненавижу это место. Здесь грязно, жарко, здесь убивают людей. Хороших людей, прекрасных людей, таких как Хол. — Она заплакала. —
— Ах, Дженни.
Кейдж прилег рядом с ней и обнял ее, тесно прижав к себе.
— Бой далеко. Завтра утром мы уедем отсюда, и ты навсегда забудешь о Монтерико. А пока я здесь, с тобой.
Он расправил пальцами ее волосы, массируя ей голову, словно стараясь вложить ободряющие слова в ее мозг. Кейдж уткнулся подбородком ей в макушку и запечатлел жаркий поцелуй.
— Я не позволю никому причинить тебе вред, Дженни. Господи, пока я жив, ничто с тобой не случится.
Эти слова и его хриплый, уверенный голос подействовали на нее ободряюще. Его физическая сила казалась опорой ее измученной душе и телу. Когда он прислонился спиной к изголовью кровати и прижал ее к своей груди, то она, не сопротивляясь, прижалась к нему, инстинктивно стремясь опереться на существо больше и сильнее ее.
Ее пальцы разгладили мягкий ковер волос на его груди, она прислонилась щекой к его сильному торсу. Другая ее рука крепко обняла его за талию, и Дженни словно спряталась за крепким щитом его рук.
Он сжимал ее в объятиях, шепча обещания, которые она отчаянно жаждала услышать. Кейдж не осознавал, что он ей говорил, весь отдавшись драгоценному ощущению близости, соприкосновения с ее телом.
Ее комбинация казалась гладкой и бледной в ночной темноте маленькой комнаты. Держащийся лишь на узеньких бретельках тончайший шелк собрался в складки на талии, открывая ее восхитительные бедра. Ее нежная и трепетная грудь касалась его обнаженного торса.
Периодически Дженни охватывала дрожь, и он целовал ее волосы, лаская руками обнаженные плечи. Он восторгался гладкостью ее кожи и старался придать своим прикосновениям безличный характер.
Потом она уснула. Кейдж мог судить о том по ее ровному, теплому дыханию, чуть щекочущему волоски у него на груди. И когда во сне она пошевелила одной ногой и положила ее ему на колено, он буквально вжался в подушку. Ее бедра покоились рядом с его ногами, ее согнутая коленка почти касалась застежки на его джинсах. Кейдж стиснул зубы, стараясь сдержать охватившее его желание. Он не сводил глаз с ее руки, которая застыла на его колене. Жажда ощутить ее прикосновение была столь сильной, что едва не убила его. И если бы она вдруг коснулась его, он бы умер от спазма агонии и экстаза одновременно.
Кейдж долго прислушивался к грохочущему эху отдаленной битвы, пока все не стихло снова. Он видел, как заря занимается над восточным горизонтом. Кейдж по-прежнему сжимал ее в объятиях, ее — невесту Хола.
Свою любовь.
Глава 5
Похороны Хола Хендрена привлекли всеобщее внимание. Все пришедшие почтить его память и оказать ему последнее уважение считали Хола мучеником. Те, кто раньше смеялись над его фанатизмом, теперь скорбно и пристыженно склонили голову. Команды телевизионных новостей со
Дженни, сидевшая под временным навесом вместе с Бобом и Сарой, по-прежнему не могла поверить, что миссия Хола окончилась именно этим. Ей казался невозможным, немыслимым тот факт, что он был мертв. Каждую минуту она надеялась, что сейчас очнется от кошмарного сна.
С тех пор как она и Кейдж вернулись из Монтерико, их дом пребывал в хаосе. Телефон звонил не переставая. Двигался нескончаемый поток посетителей. Правительственные службы прислали своих представителей, чтобы побеседовать с ней и Кейджем об их впечатлениях от этой центральноамериканской страны. Принимая во внимание участие значительных церковных деятелей, все происходящие события окутывала странная, нелепо праздничная атмосфера.
Дженни почти не спала с тех пор, как очнулась в объятиях Кейджа в тесной комнатке пыльного отеля в Монтерико. Она долго не могла окончательно проснуться и, только когда осознала, что лежит, прижавшись к его обнаженному торсу в одной лишь тонкой шелковой рубашке, резко вскочила, встретив его пристальный взгляд.
— Из… извини меня, — пробормотала она, соскользнув с кровати, и скрылась в ванной.
Отношения между ними обострились до предела, так что порой казалось, достаточно еще секунды, и вспыхивающие то и дело искры превратятся в пламя. Случайные столкновения в процессе сборов и одевания то и дело приводили к неуклюжему обмену извинениями.
Каждый раз, когда она бросала быстрый взгляд в сторону Кейджа, его глаза, острые как бритва, пристально изучали ее в ответ. Поэтому она была вынуждена стараться вообще не смотреть в его сторону, что, в свою очередь, сильно раздражало его и злило.
Они добрались до аэропорта на еще одной, не менее древней, чем предыдущая, развалюхе на четырех колесах и сели на самолет, который должен был перевезти гроб с телом Хола на родину. В Мехико мистер Уизерс суетился вокруг них, как усердный майский жук, согласовывая все детали их предстоящего рейса в Эль-Пасо, где их должен был встретить похоронный лимузин из JIa-Боты, чтобы доставить тело домой.
Кейдж стоял у окна вестибюля аэропорта, уставившись в пустоту, ссутулившись, с черным от горя лицом и зажженной сигаретой. Он поймал ее взгляд, брошенный на него с удивлением, — а он действительно не курил ни разу с той ночи, когда уехал Хол, — выругался сквозь зубы и выбросил сигарету в ближайшую урну.
Они практически не разговаривали во время полета в Эль-Пасо. Поездка же оттуда до Ла-Боты, показавшаяся бесконечной, поскольку их сопровождал белый лимузин со скорбным грузом, также прошла в молчании.
С тех пор они едва ли обменялись и несколькими словами.
Товарищеские отношения, установившиеся между ними в Монтерико, прекратились. По причинам, которые Дженни не могла назвать даже себе самой, она чувствовала себя с ним еще более неловко, чем до этой поездки. Он входил в комнату — она немедленно ее покидала. Он смотрел на нее — она отворачивала голову. Дженни не могла понять, почему ей так больно и трудно избегать его, однако сознавала, что это имеет отношение к той ночи, которую они провели вместе в затхлом номере отеля в Монтерико.