Сборник эссе
Шрифт:
Между тем, История не знает ни одного примера идеальных жертв (не считая, разумеется, случая в 33 г. н. э.) Народы, освобождённые в ходе русско-турецкой войны, оказались некультурными и хитроватыми пастухами, лишенными благодарности. Народ, спасённый от уничтожения персами в начале девятнадцатого столетия, уже в начале двадцатого попытался устроить геноцид своим соседям. Цыгане и евреи, освобожденные Красной Армией в концлагерях, до войны наверняка считали себя избранными, уводили коней и спекулировали. Но следовало ли русским войскам не освобождать Освенцим?
Космос признает: люди, причём все до одного, потрясающе несовершенны. В особенности
Для терапии гонконгского идеализма Космос рекомендует краткий курс чтения вслух "Педагогической поэмы" с последующим разбором произведения.
Впечатлень как угроза
Вчера Истинный Учитель Истины (то есть я) решил отдохнуть от геополитики и заняться тем, чего никакая геополитика не поправит — душою взрослого человека. Я позвонил в Воронежскую лабораторию проф. Инъязову, и тот обещал прислать партию свежих геополитиков; затем пришлось выписать рецепт излечения России популярному прозаику (пробежка по утрам, спортзал, мясо, фрукты и брось заниматься вещами, в которых ничего не сыслишь). Словом, я снова почувствовал, что приношу пользу Человечеству. Уже под вечер мне пришлось столкнуться с угрозою, равных которой немного.
Угроза явилась ко мне под видом скромно и прилично одетого расслабленного юноши лет тридцати семи, "занятого в IT-сфере" (как оказалось, он просто держит интернет-магазин стройматериалов в Самаре). Он вошел, сел на диван и с приятным ожиданием посмотрел на меня.
— На что жалуемся, голубчик? — спросил я.
— В сущности, ни на что. — юноша изобразил рукой. — Просто мне очень нравится общаться с интересными людьми. Вот, решил с вами познакомиться. Я недавно читал книжку "общество спектакля" — там поставлен очень точный диагноз современности. Потребительская цивилизация… Все чем-то притворяются, затовариваются, стараются произвести друг на дружку, какие-то понты… А я не такой — он помотал головою. — Я всегда больше любил слушать, чем говорить. Пытаться на кого-то что-то произвести — это впустую тратить жизнь. Я собираю впечатления.
— У вас жена-то есть? — вкрадчиво поинтересовался я.
— Я встречаю разных людей… С некоторыми девушками интересно… какое-то время. Но такой, о которой я мог бы сказать: вот, это она, с ней будет интересно всегда — я еще не встретил. Для меня это важно, чтобы не было скучно. Места… Люди… Вот вы. Я смотрю на вас и жду, чем вы меня, так сказать, ошеломите?
В моём кабинете все желания исполняются. Закрыв двери, я позвонил вниз секретарю Н. Кудрявцеву и поинтересовался, не сильно ли гость пострадал на последних ступеньках. После чего вымыл руки с мылом и окурил помещение ладаном — потому что с хронической впечатленью шутки плохи.
Болезнь эта (другое название — Импрессинг) несет на себе настолько яркий отпечаток трёхпалой внеземной лапы, насколько вообще возможно. Впечатлень является раковой опухолью такого дивного человеческого качества, как любознательность. Но если любознательность служит познанию — впечатлень превращает любое познание в цирк с конями.
Суть заболевания в том, что подцепивший его отказывается что-либо давать миру, пусть даже понты.
Здоровый человек рождается с дерзким желанием оставить след в вечности. Больной впечатленью начинает воображать вечностью себя — это окружающий мир должен оставлять в нём впечатления, и желательно яркие. Впечатленец назначает себя даже не центром мироздания — это был бы всего лишь эгоизм — а неким трансцедентным духом-телезрителем, желающим укатайки и дискавери.
Впечатлень — это вампиризм отношений, и этим всё сказано. Коварство впечатлени в том, что она мимикрирует под любознательность. Столкнувшись с больными, многие их жертвы принимают их за удивительно мягких, приятных людей, готовых разделить с ними их увлечения, интересы и тревоги. Жертва делится со впечаленцем своим миром — и вдруг ей объявляют, что "она иссякла", что «повторяется» и "потеряла прежнюю яркость". После этого впечатленцев обычно даже не бьют — их просто с содроганием избегают.
Между тем — именно впечатленцы, сами о том не догадываясь, строят то самое "общество спектакля", которое якобы не любят. Это они, вслух сокрушаясь о пустом блеске современников, требуют от всякого встречного, чтобы он(а) был(а) чудом в перьях, иначе им не ярко. Создавая бешеный спрос на всяческий гламур и выпендрёж, они корчат из себя по меньшей мере далай-ламу в очках.
Мир, находящийся под жестоким импрессингом больных, защищается с помощью ложных декораций и факиров. Именно для локализации впечатленцев в каждой уважающей себя стране существует индустрия "местной экзотики" — со слонами, папахами, туристическими святынями, самбой, румбой, капоэйрой, гопаком и кофе-шопами. Мир скармливает впечатленцам всю эту расфуфыренную чушь, чтобы за кулисами спокойно заниматься в джинсах своей неяркой, но по возможности осмысленной жизнью.
Мы порицаем тренинг-гуру, устраивающих цирк с хождением по битому стеклу — но страшно подумать, что бы было, если бы эта защитная каста исчезла: впечатленцы потребовали бы того же от приличных священнослужителей. Мы порицаем мулен-руж и киноактёров — но без них впечатленцы просто замучают наших современниц и современников своим "придумай что-нибудь интересное".
…Космос, назначая терапию впечатлени, предлагает насильственную изоляцию. В Совхозе им. маршала Баграмяна есть отличные современные карцеры: не поможет больным — так хоть люди отдохнут.
P.S.
Считать впечатлень обычным потребительством было бы ошибкою — потребительство основано как раз на желании "изобразить из себя" и "носить лейблы наружу". Впечатлень и коварнее, и опасней.
Слово в защиту Системы, или Проверка на ешивость
Вчера Истинный Учитель Истины (то есть я) занимался сортировкой почты, раскладывая письма по жанрам. В тот момент, когда за первенство боролись две стопки: предложения "зарабатывать до 50 долларов в месяц на своём блоге, давая ссылку на наш магазин" и обвинения в том, что я "НЛП-шный спецпроект Системы" — под окнами раздался знакомый скрип тормозов. Это проф. Инъязов, выполняя своё обещание, привёз мне пациента, инфицированного кой-чем новым.