Шрифт:
Андрей Добрынин
Сборник поэзии 2
Богемным бытием я страшно изнурен И просьбой нудною терзаю слух фортуне: "Позволь, как кораблю, в безветренной лагуне Мне переждать тайфун теперешних времен".
Я отращу брюшко, отстаиваясь там, В трико я облачусь, в помпончатые тапки И девушку куплю - серебряные лапки, Чтоб гладила меня по всяческим местам.
Да, именно куплю! Сумел я накопить Деньжонок, поднося буржуям дифирамбы, А с теми, кто твердит про дактили и ямбы, Мне в драку хочется немедленно
Довольно тянется словесная страда, Довольно нервы мне вопросами кромсали: "Что новенького вы, маэстро, написали?" Писать, всегда писать! А жить-то мне когда?
Довольно я уже стихом плодоносил (А может быть, сказать вернее "плодоносил"?) Я зубы растерял, почти обезволосел, Растратил попусту запасы юных сил.
Я счастье выстрадал. Мне было нелегко. Я право приобрел, кривляясь ради денег, На блеклое трико, обвисшее в коленях, И на урчащее под майкою брюшко.
Теперь ту девушку, которую люблю, Мне мадригалами задабривать не нужно Я делаю ей знак и, пукнув благодушно, На ложе жгучих нег в молчании валю.
1998
Андрей Добрынин
Печально я гляжу на трупик поросенка В гастрономической зовущей смуглоте: Еще вчера он жил, похрюкивая звонко, Убийство удалось - и вот он на плите.
Убийство удалось, а нынче - расчлененка И трупоеденье в застольной тесноте. Хозяин поднял нож с ухмылкою подонка, И содрогаюсь я в мгновенной тошноте.
Бесспорно, человек - опасное соседство: Ни материнство он не пощадит, ни детство, Упитывая плоть дородную свою. Как небо нам воздаст? И, выпив чарку тминной За упокой души младенческой невинной, Я мясо нежное в унынии жую.
1998
Я на ночь форточку распахнул И вот не сплю уже два часа. В нее втекают далекий гул, И смех, и гулкие голоса.
Вот разбивается разговор На несколько стихших в ночи кусков И слышно, как через иссохший двор С шарканьем тянется цепь шагов.
Озябнуть я теперь не боюсь, Ночная прохлада в мае легка, Но в форточку, словно в открытый шлюз, Влилась беспредельность, словно река.
Вплывают вместе с темной рекой Все звуки ночи, как челноки, И прочь несутся,- и мой покой Уносят воды темной реки.
Шлюзы стеклянные приоткрой И вскоре уже не заметишь сам, Как растворится в ночи покой, Уплыв вслед гаснущим голосам.
1998
Андрей Добрынин Хоть я невыносим в быту, Хоть много пью и нравом злобен, Но я к раскаянью способен И в нем спасенье обрету.
Коль снова выход злобе дам И нанесу бесчестье даме Я бью затем поклоны в храме И по полу катаюсь там.
Рву на себе я волоса И довожу старух до дрожи, Когда реву:"Прости, о Боже!"Переменяя голоса.
Струятся слезы из очей, Рыданья переходят в хохот, И создаю я страшный грохот, Валя подставки для свечей.
Господь услышит этот шум В своем виталище высоком И глянет милостивым
Ведь он подумает:"Грехов На этом человеке много, Но он, однако, мастер слога, Он создал тысячи стихов.
Я, Бог, терплю одну напасть Вокруг лишь серость и ничтожность, А в этом человеке сложность Мне импонирует и страсть.
Ишь как его разобрало, Весь так и крутится, болезный",И спишет мне отец небесный Грехов несметное число.
О да, я Господу милей Ничтожеств, жмущихся поодаль И сладкая затопит одурь Меня, как благостный елей.
И я взбрыкну, как вольный конь, И прочь пойду походкой шаткой, Юродивого пнув украдкой И харкнув нищенке в ладонь.
1998
Андрей Добрынин
Я вижу вновь картину эту, И вновь мне делается жутко: Стремится девушка к поэту, Поправ все доводы рассудка.
Она встает, подобно кобре, На зов свирели куртуазной, Но я вовеки не одобрю Ее поступок безобразный.
Как ты могла сойтись с поэтом? Ведь ты должна его дичиться Он ненормален, и при этом Своею вздорностью кичится.
Ему ты жертвуешь фигурой И красотой своей расцветшей Для этого быть нужно дурой, Точнее, просто сумасшедшей.
В таком сомнительном знакомстве Таится будущая драма. Подумай о своем потомстве, Ведь ты же будущая мама.
Писака любит жить вольготно, Супруга из него не выйдет. Он размножается охотно, Детей же люто ненавидит.
Но зряшный труд - давать советы, Ведь я усвоил непреложно: Противодействовать поэту В делах любовных невозможно.
Поэт всегда восторжествует, Хоть жизнь не раз его тузила, Ведь лишь ему слова диктует С небес таинственная сила.
Он слаб и нищ, но в каждой фразе Богатство, сила и победа. Внимают девушки в экстазе Всему, что хочет он поведать.
Их заполняет наслажденье, Граничащее со страданьем, Оно, как новое рожденье, Всей жизни служит оправданьем.
1998
Андрей Добрынин
В клубе, скромно зовущемся "Бедные люди", Очень редко встречаются бедные люди Посещают его только люди с деньгами, За красивую жизнь голосуя ногами.
Здесь с поэтом обходятся крайне учтиво И всегда предлагают бесплатное пиво, А к пивку предлагают бесплатную закусь. Здесь не скажут поэту - мол, "выкуси накось".
Понял я, здесь не раз выступая публично: Доброта этих скромных людей безгранична, А когда они к ночи впадают в поддатость, Доброта превращается в полную святость.
Здесь любые мои исполнялись желанья, И казалось мне здесь, что незримою дланью Сам Господь по башке меня гладит бедовой, Наполняя мне грудь как бы сластью медовой.
И не мог я отделаться от ощущенья, Что сиянием полнятся все помещенья И что слышат в ночи проходящие люди Пенье ангельских сил в клубе "Бедные люди".
1998