Сборник поэзии 2
Шрифт:
1998
Андрей Добрынин
Идет по низменным местам Тропа неведомо куда. Болотной жирной пленкой там Покрыта медная вода.
Трава в раскисших колеях По пояс в луже там стоит. Как воды в потайных ручьях, Свой шум осинник там струит.
В тот шум вплетают комары Дрожание тончайших струн. Подобьем звездчатой коры Лишайником покрыт валун.
Но пусть течет листва осин Загробным сумрачным ручьем Неотвратимо из низин Тропа выходит на подъем.
Над дымкой розовой лугов Заблещет чешуя озер И из-под
Застлав сияньем дальний вид, Над миром топей и осок Залив торжественно горит, Как ясный сказочный клинок.
19981
Андрей Добрынин
Имел я тысячи возможностей, Чтоб стать богатым и скупым, Но нищета - не плод оплошностей, Рожденный действием слепым.
Я видел: в зданье непреложностей, Подобно бабочкам ночным, Толкутся тысячи ничтожностей И исчезают, словно дым.
О эти серые создания! Рябит в глазах от их мелькания, Но все ж в душе презренья нет. Летят из тьмы они - и падают, Ведь все-таки их тьма не радует, Ведь все-таки их манит свет.
1998
x x x
В чертополохе и бурьяне, Где свалки мокнут и гниют, Пристанище отпетой пьяни, Ее естественный приют.
Напившись алкогольной дряни, Пьянчуги всякий раз поют Про май, про айсберг в океане И слезы искренние льют.
Их примет мир эстрадных песен, Который до того чудесен, Что невозможно не икать. Вино - не прихоть их утробы: Вино необходимо, чтобы В мир песен мягко проникать.
1998
Андрей Добрынин
Терракота откоса в кротком свете закатных лучей, Выше - медные сосны, как рать исполинских хвощей, Выше - хвойная зелень, которая блещет, как лак, А над ней в синеве чертит стриж свой прерывистый знак.
Далеко над водою разносятся всплески весла, И ответные всплески застывшая гладь донесла. Благородным вином под лучами играет вода Это есть, это было и это пребудет всегда.
В ожиданье застыли вдоль врезанных в гладь берегов Все узоры несчетные листьев, травинок и мхов. Замерла, словно сердце, рябины набрякшая гроздь, И вплывает в пространство благой, но невидимый гость.
Не дано моим чувствам постигнуть его естество, Но пришествие вижу и тихое дело его, Ибо тайны полно и великого стоит труда То, что было, и есть, и останется впредь навсегда.
1998
Андрей Добрынин
В мире эротических фантазий, В сладком мире сексуальных грез Нет уродства, ненависти, грязи, И шипы не защищают роз.
Розы там торопятся разверзнуть Вам навстречу чашечку цветка. Там на ложе женщину повергнуть Словно выпить кружечку пивка.
Там мораль не оглупляет женщин И мужчина весел потому, И, подобно братьям нашим меньшим, Глупый стыд неведом там ему.
Словно кнопкой щелкая на пульте, Сквозь мечты он мчится напролом, Предаваясь страсти в Акапулько, В Сочи, в Ялте, в будущем, в былом.
В мире эротических фантазий С неба льется идеальный свет.
Мы приходим в этот мир, несхожий С нашим миром скорби и труда К дивным дамам с шелковистой кожей И любезно приняты всегда.
Распрямится там забитый житель Всякой человечьей конуры. Там мужчина - вечный победитель, Побежденным сыплющий дары.
Если глянуть через эту призму, Смысла нет в общественной борьбе. Этот мир - он лучше коммунизма, И любой несет его в себе.
1998
Андрей Добрынин
Опять возвращаюсь я мыслью На берег тот сумрачный, где По скату высокого мыса Нисходят деревья к воде.
На темной воде маслянистой, Где красный мелькает плавник, Лежат стреловидные листья, Стоит, преломляясь, тростник.
Наполненный горечью воздух Сверлят комары в полумгле. В шершавых серебряных звездах Одежда на каждом стволе.
Тяжелые ветви нависли, Как своды, над гладью литой, И кажется: смутные мысли Текут под корою седой.
Как в капище веры старинной, Еще ледниковых времен, Звенит фимиам комариный Средь мыслящих древних колонн.
Пособники сумрачных таинств Сошлись у глухих берегов, В молчании вспомнить пытаясь Заветы уплывших богов.
1998
Андрей Добрынин
Вниз головой висит паук В углу меж печкою и шкафом. Магистр мучительских наук, Он в прежней жизни звался графом.
Но точно так же соки пил Из робкого простонародья. Господь за это сократил Его обширные угодья.
Как прежний грозный паладин Кольчуги пробивал кинжалом, Мушиных панцирей хитин Паук прокалывает жалом,
Чтоб только сушь и пустота Остались громыхать в хитине. А прежний паладин Креста Погиб в сраженье при Хиттине.
И Бог сказал ему:"Дрожи, Болван с мышлением убогим! Пришел ты человеком в жизнь, А прожил жизнь членистоногим.
Ты, как мохнатый крестовик, Всю жизнь сосал чужие соки, Но вдруг решил, что ты постиг И Божий промысел высокий.
Ты мог со смердов шкуру драть,Чего я тоже не приемлю,Но вдруг явился разорять Ты и мою Святую Землю.
Ты, мною слепленная плоть, Гордыней смехотворной пучась, Как я, как истинный Господь, Дерзал решать чужую участь.
К твоей спине я прикреплю Все тот же крест и в новой жизни Как знак того, что я скорблю О всяком глупом фанатизме".
И вот, повиснув вниз башкой, Паук с натугой размышляет: "Любая муха - зверь плохой, Любая муха озлобляет.
Андрей Добрынин
Не вправе оставлять в живых Я этот род мушиный жалкий С цветными панцирями их, С их крылышками и жужжалкой".
Без колебаний бывший граф За мух решает все вопросы И прытко прячется за шкаф От поднесенной папиросы.
1998
Андрей Добрынин
На автостанции валдайской Давно я примелькался всем. Не доедят ли что в столовой Я непременно это съем.