Сборник.Том 2
Шрифт:
— Нет. Теперь я подготовлен. Дай мне попробовать ещё раз. А сумею я выключить прибор, даже не осознавая, что у меня есть руки?
— Пластинка прилипнет к вашей ладони, партнер Элайдж, и уронить её вы не сможете. Ознакомившись с этим явлением, доктор Фастольф сказал мне, что едва у держащего контрольную пластинку возникнет желание выключить астросимулятор, как пальцы сожмутся сами собой. Безусловный рефлекс, связанный с теми же нервными механизмами, что и само зрение. Во всяком случае, так реагируют аврорианцы, и, полагаю…
— …что земляне
Бейли не без внутренней дрожи нажал на края пластинки и вновь очутился в космосе. Но теперь он знал, чего ждать, и, убедившись, что дышит нормально и абсолютно не ощущает себя в вакууме, решил сполна воспользоваться этой зрительной иллюзией. Дышал он, правда, довольно глубоко (возможно, в доказательство, что он действительно дышит), однако озирался по сторонам с подлинным любопытством.
Внезапно осознав, что слышит своё сопение, он спросил:
— Дэниел, ты меня слышишь? — И услышал свой голос. Словно из отдаления с какой-то непривычной интонацией — но услышал.
А затем услышал и голос Дэниела, тоже чем-то отличающийся от обычного, однако вполне внятный.
— Да, я вас слышу, — ответил Дэниел. — Как и вы меня, партнер Элайдж. Зрение и мышечное восприятие подвергаются воздействию ради реалистичности, но слух не затрагивается. Вернее, лишь в очень слабой степени.
— Ну, вижу я только звёзды, причём знакомые. Но у Авроры же есть солнце, и мы настолько близко от него, что, по-моему, эта звезда должна выделяться особой яркостью.
— Совершенно верно, партнер Элайдж. Но её яркость чересчур велика, и астросимулятор её снижает, иначе ваша ретина могла бы получить серьёзные повреждения.
— Ну а планета где? Аврора?
— Видите созвездие Ориона?
— Да… Неужели и здесь созвездия выглядят так же, как с Земли? В планетарии Города?
— Более или менее. По космическим меркам мы находимся не очень далеко от Земли и Солнечной системы, к которой она принадлежит, и поэтому карты звёздного неба Земли и Авроры примерно совпадают. Солнце Авроры, Тау Кита для землян, отстоит от земного всего лишь на три целых шестьдесят семь сотых парсека. Так вот, если вы медленно проведёте черту от Бетельгейзе к средней звезде в поясе Ориона и продолжите её на чуть большее расстояние, то увидите звезду средней яркости. Это и есть Аврора. На протяжении ближайших нескольких суток она, по мере нашего приближения к ней, будет становиться всё более заметной.
Бейли сосредоточенно уставился на блестящую звёздочку. На неё не указывала светящаяся стрелка, над ней не изгибались чёткие буквы названия. Он сказал:
— А где Солнце? Звезда Земли, хочу я сказать.
— В созвездии Девы, каким оно представляется с Авроры. Звезда второй величины. К сожалению, астросимулятор программирован недостаточно для того, чтобы как-то выделить его для вас. Но в любом случае отсюда оно выглядит самой обычной звездой.
— Неважно, — сказал Бейли. — Я хочу выключить эту штуку.
У него получилось. Стоило ему подумать об этом, как изображение исчезло, и он замигал от яркого света каюты.
Только почувствовав себя совершенно нормально, Бейли вдруг сообразил, что несколько минут он ощущал себя в открытом космосе, ничем от него не отгороженном, и тем не менее его земная агорафобия не дала о себе знать! Едва он свыкся с условий бесплотностью, как все неприятные ощущения исчезли.
Эта мысль его заинтриговала и на некоторое время отвлекла от фильмокниг.
Опять и опять он включал астросимулятор и вновь созерцал космос таким, каким он выглядел бы с наблюдательного пункта вне оболочки корабля, а сам куда-то исчезал. (Мнимо, разумеется.) Иногда он включал прибор всего на минуту, просто чтобы убедиться, что неизмеримая пропасть пространства действительно не производит на него угнетающего действия. А иногда узоры звёзд его завораживали. Он начинал лениво их пересчитывать или выискивал геометрические фигуры, наслаждаясь способностью заниматься тем, что на Земле было ему недоступно: там нарастающая агорафобия быстро заслонила бы всё.
Мало-помалу яркость Авроры увеличивалась. Вскоре отыскивать её среди прочих светящихся точек стало очень просто, затем ещё проще, и вот она уже сразу бросалась в глаза. Узкий осколочек света быстро увеличивался, Бейли начал различать фазы, когда Аврора обрела форму почти идеального полумесяца.
На его вопрос Дэниел ответил:
— Мы приближаемся к ней не в плоскости орбиты, партнер Элайдж. Под этим углом Южный полюс Авроры находится примерно в центре её диска на освещенной стороне. В Южном полушарии там сейчас весна.
— Я прочел, — сказал Бейли, — что ось Авроры имеет наклон в шестнадцать градусов. (Физическое описание планеты он пробежал, торопясь добраться до аврорианского общества, но этот факт запомнил.)
— Да, партнер Элайдж. Скоро мы войдём в плоскость орбиты, и тогда смена фаз участится, поскольку Аврора вращается быстрее Земли…
— В её сутках ведь двадцать два часа?
— Аврорианские сутки равны двадцати двум традиционным часам с тремя десятыми. Сутки Авроры делятся на десять аврорианских часов, каждый час на сто аврорианских минут, в свою очередь делящихся на сто аврорианских секунд. Иными словами, аврорианская секунда равна примерно одной восьмой земной секунды.
— В книгах их называют метрическими часами, метрическими минутами и так далее, верно?
— Да. Добиться, чтобы аврорианцы отказались от привычных единиц времени, было нелегко, и вначале обе системы — стандартная и метрическая — употреблялись одновременно. Затем, естественно, метрическая система одержала победу. Теперь на Авроре говорят просто «часы», «минуты», «секунды», подразумевая метрическую систему. Она принята на всех космомирах, хотя и не увязана там с вращением планеты. Разумеется, каждый космомир пользуется и местной системой измерения времени.