Сборник.Том 2
Шрифт:
— Только не Р.Дэниел, — шёпотом ответил он. — Его специально сконструировали по типу человека. Им нужно было, чтобы его принимали за человеческое существо, поэтому он наверняка обладает лишь теми чувствами, что и мы.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы он обладал сверхчувствительностью, возникла бы слишком большая опасность, что он случайно выдаст себя. Он мог бы совершить нечто выходящее за рамки человеческих возможностей, узнать слишком много.
— Что ж, может быть.
Снова наступила тишина. Переждав минуту, Бейли сделал вторую попытку:
—
— Сердиться? Ну надо же быть таким глупым, Лайдж. Я вовсе не сержусь. Я боюсь. Боюсь до смерти.
Она всхлипнула и уткнулась в ворот его пижамы. Какое-то время они лежали, тесно прильнув друг к другу, и растущее было в Бейли чувство обиды исчезло без следа, уступив место неподдельной тревоге.
— Но почему, Джесси? Беспокоиться совершенно не о чём. Он не опасен. Клянусь тебе.
— Лайдж, а ты не можешь как-нибудь отделаться от него?
— Ты сама знаешь, что не могу. Это ведь задание департамента. Разве можно?
— Какое задание, Лайдж? Расскажи мне.
— Ну, Джесси, ты меня удивляешь.
В темноте он на ощупь отыскал её щеку и погладил её. Щека была мокрой. Рукавом пижамы он осторожно вытер её слезы.
— Ну послушай, — сказал он ласково, — не будь ребёнком.
— Попроси их, чтобы это задание, в чём бы оно ни заключалось, поручили кому-нибудь другому. Пожалуйста!
Голос Лайджа зазвучал жестче:
— Джесси, ты не первый год замужем за полицейским, и пора бы тебе знать, что задание есть задание.
— Но почему выполнять его должен именно ты?
— Джулиус Эндерби…
Бейли почувствовал, как Джесси мгновенно напряглась.
— Я так и знала. Почему бы тебе не сказать этому самому Джулиусу Эндерби, что грязную работу хотя бы раз мог бы выполнить кто-то другой. Ты позволяешь взваливать на себя слишком много, Лайдж, и это просто…
— Ну, успокойся, успокойся, — утешал её Бейли.
Джесси умолкла, борясь с душившими её слезами. «Ей никогда не понять», — подумал он.
Джулиус Эндерби был причиной их постоянных споров ещё со времен их помолвки. В Городском административном колледже Эндерби учился на два класса старше Бейли. Они дружили. Когда Бейли прошёл серию профориентационных тестов и невроанализ, попав в результате на службу в полицию, оказалось, что Эндерби и здесь опередил его: к тому времени его успели назначить в сыскной отдел.
Бейли всё время шёл по пути, уже пройденному Эндерби, но с годами дистанция между ними увеличивалась. В принципе винить в этом было некого. Способностей и профессионализма Бейли было не занимать, но ему недоставало тех качеств, которыми Эндерби обладал сполна. Эндерби идеально подходил к роли чиновника. Он был прирожденным руководителем и чувствовал себя в бюрократическом аппарате как рыба в воде.
Комиссар вовсе не отличался большим умом, и Бейли знал это. У него были свои причуды, взять хотя бы это показное увлечение медиевизмом. Но он со всеми поддерживал ровные
Вот так и получилось, что на административной службе, где умение ладить с людьми значило больше, чем профессионализм, Эндерби быстро продвинулся и занимал уже должность комиссара, в то время как Бейли никак не мог выбраться из класса С-5.К такой расстановке сил Бейли относился спокойно, без обид, хотя, как всякого нормального человека, она его не очень-то радовала. В свою очередь, Эндерби не забывал об их юношеской дружбе и старался делать для Бейли всё, что мог, как будто таким своеобразным способом хотел компенсировать свой собственный успех.
Взять хотя бы задание провести расследование вместе с Р.Дэниелом. Оно было сложным и неприятным, но, без сомнения, сулило значительное повышение. А ведь комиссар мог дать такой шанс и кому-нибудь другому. Его просьба об услуге во время их утреннего разговора весьма прозрачно намекала на это.
Джесси смотрела на их взаимоотношения иначе. В подобных случаях она говорила: «Это всё твой дурацкий индекс лояльности. Мне уже надоело слушать, как все вокруг восхищаются твоим чувством долга. Ты хотя бы изредка думай о себе. Что-то незаметно, чтобы там, наверху, часто вспоминали о своей собственной лояльности».
Ожидая, пока Джесси успокоится, Бейли неподвижно лежал в постели, не помышляя о сне. Ему нужно было подумать. Нужно было проверить свои подозрения. В его голове мелькали, преследуя друг друга, различнее мелочи. Постепенно они складывались в некую общую картину.
Бейли почувствовал, как Джесси приподнялась.
— Лайдж! — Её губы были у самого его уха.
— Что?
— А может, тебе уйти в отставку?
— Ты с ума сошла.
— Нет, в самом деле? — неожиданно в её голосе появились умоляющие нотки. — Так ты сможешь отделаться от этого ужасного робота. Просто пойди и скажи Эндерби, что с тебя хватит.
— Я не могу уйти в отставку, бросив на полпути важное дело, — ответил Бейли холодно. — И вообще, я не могу всякий раз посылать всё к чертям только потому, что мне этого хочется. Подобные выходки оканчиваются деклассификацией.
— Даже если так. Ты сможешь начать всё сначала. У тебя получится, Лайдж. В полиции есть десятки должностей, на которые тебя возьмут с радостью.
— В департамент не принимают деклассифицированных. После деклассификации я смогу заниматься только физическим трудом, и ты, между прочим, тоже. Бентли лишится наследственных привилегий. Господи, Джесси, ты даже не представляешь, что это значит.