Сборник.Том 2
Шрифт:
— Конечно, если вам это необходимо. Дэниел, соедините нас, пожалуйста.
Бейли застыл в напряженном ожидании, следя за тем, как стоявший в углу комнаты большой блестящий параллелепипед постепенно растворялся, уступая место изображению комиссара Эндерби и части его рабочего стола. При появлении знакомой фигуры комиссара Бейли вздохнул с облегчением; ему захотелось оказаться рядом с ним в безопасности его кабинета или где-нибудь ещё, лишь бы только в родном Городе. Пусть даже в самых непривлекательных районах Джерси — среди дрожжевых фабрик.
Теперь,
— Мне кажется, — решительно начал Бейли, — я проник в тайну, окружающую смерть доктора Сартона.
Краешком глаза Бейли увидел, как Эндерби вскочил со стула, хватая на лету свои соскользнувшие с носа очки. Поскольку голова его при этом оказалась за пределами трёхмерного приёмника, он, покрасневший и лишенный дара речи, вынужден был сесть снова.
Доктор Фастольф был поражен не меньше, однако он лишь склонил голову набок. Лишь Р.Дэниел оставался невозмутимым.
— Вы хотите сказать, — проговорил Фастольф, — что знаете, кто убийца?
— Нет, — ответил Бейли. — Я хочу сказать, что никакого убийства не было.
— Что? — вскричал Эндерби.
— Одну минуту, комиссар Эндерби, — остановил его Фастольф. Не сводя глаз с Бейли, он удивлённо произнёс: — Вы хотите сказать, что доктор Сартон жив?!
— Да, сэр, и я думаю, что знаю, где он.
— Где же?
— Вон там, — ответил Бейли и твёрдо указал на Дэниела Оливо.
Глава 8
СПОР ИЗ-ЗА РОБОТА
Бейли ощущал каждый удар своего сердца. Казалось, время остановилось. На лице Р.Дэниела, как всегда, не отражалось никаких эмоций. Хэн Фастольф был потрясен, но умело скрывал свои чувства.
Однако больше всего Бейли волновала реакция комиссара Джулиуса Эндерби. Трёхмерный приёмник, из которого на него уставилось лицо Эндерби, не давал чёткого изображения. Мешало его постоянное, едва уловимое мелькание и не совсем идеальная разрешающая способность. Из-за этого несовершенства, а также из-за очков комиссара по глазам Эндерби ничего невозможно было прочитать.
«Не пропадай, Джулиус. Ты мне нужен», — подумал Бейли.
Вообще-то он не думал, что Фастольф станет предпринимать что-либо в лихорадочной спешке или позволит эмоциям вылиться наружу. Он когда-то читал, что у космонитов не было религии, но они подменили её холодным бесстрастным интеллектуализмом, доведенным до высот философии. Он верил этому и на это рассчитывал. Любое своё действие они будут тщательно, не спеша обдумывать и если решатся что-то предпринять, то только на основе здравого смысла, взвесив все «за» и «против».
Если бы он сделал такое заявление, находясь среди них один, он больше никогда не вернулся бы в Город, в этом он был твёрдо уверен. Холодный разум продиктовал бы им такой выход. Для космонитов их планы значили больше, гораздо больше, чем жизнь жителя Города. Для Джулиуса Эндерби придумали бы какую-нибудь отговорку. Может быть, предъявили бы комиссару
Вот почему именно ему Бейли отвёл роль свидетеля, более того, свидетеля, находящегося в надёжном месте, вне досягаемости космонитов с их тщательно продуманными мерами безопасности.
Раздался прерывающийся голос комиссара:
— Лайдж, вы совершенно не правы. Я сам видел труп доктора Сартона.
— Вы видели обугленные остатки того, что назвали трупом доктора Сартона, — смело возразил Бейли. Он мрачно подумал о недавно разбитых очках комиссара. Неожиданно для космонитов они сыграли им на руку.
— Нет, нет, Лайдж. Я хорошо знал доктора Сартона, и голова у него была не повреждена. Это был он. — Комиссар смущенно прикоснулся к очкам, как будто он тоже вспомнил о своем злоключении, и добавил: — Я осмотрел его внимательно, очень внимательно.
— А что вы скажете о нём? — Бейли снова указал на Р.Дэниела. — Разве он не похож на доктора Сартона?
— Да, так же, как походила бы на него статуя.
— Не так уж трудно придать своему лицу бесстрастное, как у робота, выражение, комиссар. Предположим, вы видели развороченного бластером робота. Вы сказали, что внимательно осмотрели его. Достаточно ли внимательно, чтобы разглядеть, что собой представляла обугленная поверхность вокруг раны — обгоревшую органическую ткань или её заменитель, скрывающий под собой металлическую конструкцию?
На лице комиссара появилась гримаса отвращения:
— Не делайте из себя посмешище! — воскликнул он.
Бейли повернулся к космониту:
— Согласны ли вы провести эксгумацию трупа, доктор Фастольф?
Фастольф улыбнулся.
— У меня не было бы никаких возражений, мистер Бейли, но дело в том, что мы не хороним наших умерших. Кремация — повсеместно распространенный у нас обычай.
— Весьма удобный, — пробормотал Бейли.
— Скажите, мистер Бейли, как вы пришли к этому столь неожиданному заключению? — спросил доктор Фастольф.
«Не сдаётся, — подумал Бейли. — Будет до конца начисто отрицать свою вину». Вслух он сказал:
— Это было довольно просто. Чтобы сымитировать робота, недостаточно надеть на лицо застывшую маску и начать говорить неестественно правильным языком. Ваша беда в том, что вы у себя на Внешних Мирах слишком привыкли к роботам. Вы начали относиться к ним почти так же, как к людям. Вы стали слепы к различиям. На Земле всё иначе. Для нас робот — это всего лишь робот. Так вот, во-первых, Дэниел слишком человечен для робота. Когда я впервые встретил его, я подумал, что он — космонит. Мне было довольно трудно перестроиться, когда он сообщил, что он — робот. Да и как же иначе, ведь он на самом деле космонит, а не робот.