Сборник.Том 2
Шрифт:
— Да неужели? Какая чушь! Как и для чего я бы её использовала?
— Его влекло к вам очень сильно, и, значит, не так уж трудно было устроить, чтобы его заинтересовала другая, очень похожая на вас женщина. Вы подтолкнули его, быть может, пообещав всё-таки согласиться, если та ему откажет.
— И кто же эта бедняжка, столь на меня похожая?
— А вы не знаете? Ну послушайте, доктор Василия, это уже глупо. Я говорю о солярианке Глэдии и уже упоминал, что доктор Фастольф взял её под покровительство именно из-за вашего с ней сходства. Было это в начале нашего разговора, и вы не выразили ни
Василия посмотрела на него очень внимательно:
— И вы из его интереса к ней заключили, что прежде он интересовался мной? И явились ко мне с этой дурацкой догадкой?
— Не такой уж дурацкой. Есть и другие весомые факты. Но вы отрицаете?
Она задумчиво водила пальцем по длинному столу рядом с собой. Какие тайны скрывали длинные листы на нём? Бейли различал сложнейшие схемы. Но они ничего ему не сказали бы, как бы долго и подробно он их ни штудировал.
— Мне это надоело, — сказала Василия. — Вы сообщили мне, что Гремионис сначала интересовался мной, а затем солярианкой, моим двойником. А теперь вы хотите, чтобы я это отрицала. Но для чего мне тратить время на отрицания? Какая в этом важность? Даже будь это правдой, какой мне может быть вред? Вы ведь просто говорите, что мне досаждали предложения, меня не привлекавшие, и я хитроумно от них избавилась. Что дальше?
— Дело не столько в ваших поступках, — сказал Бейли, — сколько в их причине. Вы знали, что в характере Гремиониса проявлять настойчивость в определённых ситуациях. Он опять и опять предлагал себя вам, а следовательно, будет опять и опять предлагать себя Глэдии.
— Если она ему откажет!
— Она солярианка, пережившая сексуальную травму, и отказывала всем, о чём, полагаю, вы знали, поскольку вопреки отчуждению между вами и вашим… и доктором Фастольфом всё ещё испытываете чувства, которые побудили бы вас наводить справки о вашей замене.
— Ну тем лучше для неё. Если она отказала Гремионису, значит, у неё прекрасный вкус.
— Вы заранее знали, что никакого «если» быть не может, что она безусловно ему откажет.
— И всё-таки — ну и что?
— Повторные предложения означали, что Гремионис будет часто бывать у Глэдии, что он будет за неё цепляться.
— В последний раз: ну и что?
— А в доме Глэдии была редкость — Джендер Пэнелл, один из двух человекоподобных роботов, существовавших в мире.
— К чему вы клоните? — замявшись, спросила Василия.
— По-моему, вам пришло в голову, что убийство человекоподобного робота при обстоятельствах, бросающих тень на доктора Фастольфа, можно использовать как средство вырвать у него секрет человекоподобного позитронного мозга. Гремиониса, раздраженного постоянными отказами Глэдии, но часто бывающего в доме Глэдии, можно было подбить на убийство робота, чтобы страшнее ей отомстить.
Василия заморгала:
— Да будь у этого жалкого парикмахеришки двадцать таких причин и двадцать удобных случаев, так что? Он бы толком не сумел приказать роботу пожать ему руку. И за миллион световых лет он не смог бы вызвать умственную заморозку даже у простого робота!
— И вот теперь, — мягко сказал Бейли, — мы добрались до вопроса, который, мне кажется, вы
Глава 10
СНОВА ВАСИЛИЯ
40
Словно стоп-кадр из гиперволновой постановки: не только оба робота хранили неподвижность, но застыли и Бейли, и доктор Василия Алиена. Прошли долгие секунды — невероятно долгие, прежде чем Василия глубоко вздохнула и очень медленно встала с табурета.
Её лицо сморщилось в невесёлую улыбку, голос был тихим:
— По-вашему, землянин, я сообщница в уничтожении человекоподобного робота?
— Да, доктор, что-то вроде этого мне в голову приходило, — ответил Бейли.
— Благодарю вас за вашу мысль. Разговор окончен, уходите! — Она указала на дверь.
— Боюсь, что я не хочу, — сказал Бейли.
— Ваши желания меня не интересуют, землянин.
— Напрасно. Как вы можете заставить меня уйти против моего желания?
— У меня есть роботы, которые по моему распоряжению выведут вас вежливо, но твёрдо, причинив боль только вашему чувству собственного достоинства, если оно у вас есть.
— У вас здесь всего один робот, а у меня два, которые этого не допустят.
— На мой зов явятся двадцать.
— Доктор Василия, поймите, пожалуйста! — сказал Бейли. Увидев Дэниела, вы удивились. Подозреваю, что вы, хотя и работаете в Институте робопсихологии, где тема человекоподобных роботов имеет первостепенное значение, даже вы в первый раз своими глазами увидели такого робота, завершенного и функционирующего. Следовательно, ваши роботы его тоже не видели. Поглядите на Дэниела. Он выглядит как человек. Ни один робот, кроме мертвого Джендера, никогда такого сходства с человеком не имел. И ваши роботы, несомненно, воспримут Дэниела как человека. А он сумеет отдать распоряжение таким образом, что они подчинятся ему, а не вам.
— Если понадобится, — ответила Василия, — я могу вызвать сюда двадцать человек из Института, и они выдворят вас, возможно, причинив немножечко физической боли, а ваши роботы, даже Дэниел, не смогут успешно им воспрепятствовать.
— А как вы думаете их вызвать, если мои роботы не позволят вам сделать ни единого движения? У них ведь молниеносные рефлексы.
Василия оскалила зубы отнюдь не в улыбке:
— Про Дэниела я сказать ничего не могу, но Жискара я знаю почти всю мою жизнь. Не думаю, что он хоть как-то помешает мне вызвать помощь, и, полагаю, он не даст вмешаться Дэниелу.
Бейли попытался скрыть дрожь в голосе, когда ступил на ещё более тонкий лёд, сказав:
— Прежде чем сделать что-либо, не спросить ли вам Жискара, как он поступит, если мы с вами отдадим ему прямо противоположные распоряжения.
— Жискар? — В голосе Василии была непререкаемая уверенность.
Глаза Жискара обратились прямо на Василию, и он произнёс странным тоном:
— Крошка Мисс, я обязан защищать мистера Бейли. В первую очередь.
— Неужели? По чьему приказу? Этого землянина? Инопланетянина?